(Здесь должно быть название)

Честно говоря, сама удивляюсь, как это меня сюда занесло в нынешний воскресный вечер. Мне бы сейчас впору рыбицу жарить да посудку умывать. Ан нет! Есть еще в моей жизни место для чуда, своими руками, кстати, сотворенного. А все дело в том, что я половину свою на двор выпроводила. Дела, как извесно, шевелятся быстрее, когда мужчина под ногами не путается. Когда не отвлекает шуточками с бородой рекордных размеров, когда не играет, злословя, в чертовы чужеземные игры, когда не вопит на весь наш убогий дворец о том, что они желают чаю откушать, а может чего и покрепче — борща, к примеру, не сокрушаются по поводу окончания каклетного меню (да — каклеты съедены) и не вопрошают, коли уж я рыбицу приговорю к сковородочным пыткам. Пожалуй, это все мои претензии на сегодняшний день. Теперь это твоя проблема, дорогой читатель, я выговорилась и умываю руки, чтобы любить его вечно, вплоть до следующего воскресенья.

Паулин и каклеты

Это же осень — та самая птица Паулин. В секунду как-то прилетела, разбудила меня миражным туманным утром, я глядь — а асфальт прямо сплошь укрыт трупами листьев. В лужах ржавые кровоподтеки. Плохая птица Паулин, плохая! Фу, птица! А с виду вроде и ничего. Ничего хорошего. Все плачет птица, скулит жалобно, а мне на работу из-за этого не охота. И близким сквозь вату туманную не пробраться. Коньяком что-ли птицу Паулин напоить? Так она протрезвеет и снова за старое возьмется. Да и коньяка-то у меня нет. Одни круасаны. Да разве она станет на них размениваться. Это воробьев, скажет, на эту фигню приманивай. А я птица Паулин — с гордым орлиным клювом и крыльями немилосердными. Гневно кричать начнет. Страху опять нагонит. Нет, уж лучше ничего, чем круасаны. Ой, да не хочешь, курица ты мокрая, и не надо! Сама слопаю! И не таких видали! Налью я тебе коньяка, только листья прекрати убивать, не время нынче воевать. Не наше это собачье дело. Хряпни, успокойся, может раскажешь чего, может вздремнешь — у меня перина мягкая и кот иногда урчит. А я тем временем солнце из клетки выпущу, зачем томить бедолагу, оно, вон, все лето отпахало. Пусть гуляет, румяное. Пусть гуляет. Тучи твои на поводок посажу. Уведу их на остров Гуа — пусть пальмы поливают. На дождь намордник нацеплю. Да, ты б еще сито нацепила. (Это я сама себе. Паулин спит уж как минут десять. Наклюкалась.) По хорошему взять бы топорик туристический да порубить птицу Паулин на каклеты. Но я ж, вроде как, птенец ее. Как можно? Беру десятьпийсят. Иду за фаршем...

Ветер перемен

"Срочно вызови мне такси!!!!" Ни тебе "доброго утра", ни тебе "пожалуйста". Единственное, на что я могла рассчитывать, — скромный шепот во имя еще спящих в субботнюю рань. Но Магда была не слишком щедра. Она, видите ли, снова проспала и опаздывает на домашнее производство утиной тушенки. Что ж, дело важное. Пришлось вставать, вызывать такси, занимать бедолаге деньжат и снова ложиться. Да разве тут заснешь: ветер перемен — не лучшее снотворное. 

Грустно ли мне? Весело ли? Я еще не решила. Чета Панонидзе могла бы и подождать. Но нет! они ждать не любят. Взяли, спаковали пятьсот восемьдесят семь сумок, свернули мещанский ковер, купили новый диван и переехали в свежевыжатую новостройку. Они и жили-то на краю света, а теперь, кажется, и вовсе на иную планету удалились. Улица Архитекторов лишилась своей самой экстравагантной парочки. А кто же, скажите пожалуйста, возместит нам моральную неустойку за отсутствие, например, двух пустых бутылок маренго и такого же количества не менее полных баклажек пива возле моей мусорки в час, когда Виктория еще спит, а я уже встала вопреки больной голове, рвущейся обратно под одеяло? Кто же будет подпевать "Смуглянку" пастью болгарского льва, когда соседи еще не спят, но уже очень жаждут крови певца? Кто поставит полуночного гостя на место, прочитав ему на ночь законопроект о децибелах, исправленный и дополненный, введенный в эксплуатацию такого то, такого то? Кто будет наглым тоном молить о "сходи в киоск за водичкой и за соком", когда я, пытаясь совладать с собственной прической Эйнштейна, мерно опаздываю на работу, которая случается четыре раза в два месяца? Кому я буду адресовать нежное "иди в жопу"? (не, погодите, этот пункт я отменяю, адресатов — список длинный. Но все равно.) А домашние суши? Друзья, они были прекрасны! (Пускаю щедрую женскую слезу.) Эх, этот калорийный  кусок жизни нужно было однозначно застраховать! На скорое обмывание новой квартиры не надеюсь. Мне ли не знать все новосельные заповеди Трончибано, проделываемые под лозунгом "яко конь" или "аки пчела"!

...Пришла пора стягивать поджимающие в талии и не прикрывающие щиколотки студенческие штаны, разбивать копилку и тратить медяки на покупку денима... Главное, чтобы духу хватило. Ветер перемен, знаете ли. Пусть все будет, как в песне. У всех у нас. Пусть.

Впрочем, ничего не изменилось. Место дислокации? Да к черту! Когда это останавливало обоюдно-дружескую пьянку? Гномики не перестанут навещать кроликов лишь потому, что последние вырыли элитную нору на самом краю леса. Одно лишь заставляет взгрустнуть: по законам жанра у "Черешни" начался обратный отсчет. Что поделаешь, ее вдохновители сделали первый шаг на пути к собственному черешневому саду. "Бог в помощь", "Я люблю вас" и "Не покупайте саженцы на стихийных рынках":)

Всем полуснобам стыд и срам!

У нас на кухне, кто еще не знает, стена такая желто-больничная, плиточка совковая, мило, в общем. А на стене висят листочки (ну, такие, отрываешь и лепишь). А на тех листочках всякие шикарные фразы, настолько шикарные, что порою могут переплюнуть всех Ларошфуко в мире — афоризмы, так сказать, не для средних умов. Есть там и такое: "Лёха-ведро и Жуня-банкомат" — свиду бред сивой кобылы, ан нет! Там мысля покоится, смешная такая мыслишка, вот, написать буквально в двух словах решила.

Если разбираться, кто же все-таки появился первый, то это конечно Жуня, который банкомат. Дело было в молодости, когда юношеский подбородочный пух только начинал одолевать господина Верблюдова. Жуня был добр и наивен, красился в блондинку и очень гордился этим. Вандализма за ним не замечалось, кроме, конечно, этой принеприятнейшей истории. Полагаю, денек выдался теплый, налички у Жуни в карманах не было, а желудок ждать и по сей день не любит. Наш герой оросил себя югославским одеколоном и отправился "на банкомат". Настроение приподнятое, все зашибись, жунин желудок уже начал мыть руки к обеду. (Чё-т я какая-то нудная стала, да? всё болтаю, болтаю, а толку чуть.) В двух словах: Жуня карточку в банкомат сунул, а последний ее сожрал. Жуня ему: "Отдай, скотина! Карманы пусты, пропаду с голоду!" А тот молчит (он, в общем-то, и не говорит никогда, а уж тем паче с карточкой во рту). Ну, Жуню тоже можно понять: денек погожий, он в предвкушении — а этот банкомат, чтоб его! И чего? Взял Верблюдиков да и треснул железяку, да так треснул, что аж сигнализация сработала. Какой там желудок, какая наличка! Жуня ноги в зубы, юношеский пушок в косичку — и по педалям. Неделю просидел в общаге под тридцатью тремя замками — думал, ищут его, от милиции прятался. Обошлось, слава банкомату:)

А с Лёхой вапше чудо-история приключилась. Тобто в корне она, собственно, абсолютно тривиальна — это уже мы раздули. Слушок по городу пошел, будто уехал Леха в родной приморский городок с целью вождения за нос военкомата. Коси коса. С виду он вроде, если верить собственному глазу, парень здоровый, изнутри, если верить сведениям, любезно предоставленным Жуней, тоже. Незрячий слегка, но когда это волновало военкомат! Леха — он такой, лучший студент на курсе, скромный, как кролик из Винни-Пуха, ну, и интеллигентный что-ли, на обман, да еще и такой свирепый, не способен, потому и предоставил грязное дельце врачам. Те все обстряпали. Алексей вернулся в горох Х. И вот опять же: слушок по городу пошел, будто наш герой делал рентген ноги, поставив ее в ведро с водой, дабы сымитировать плоскостопие.  Алексей был подвергнут всеобщему восхищению, общество поглядывало на него с уважением, мол, очки очками, а военкомат обдурил, и так далее. НО: никто не задался следующими вопросами: возможно ли сделать рентген ноги сквозь жестяное ведро? — это раз, каким образом вода и ведро влияют на стадию плоскоспопия — это два, и самое главное: какое ж, ёханый бабай, нужно ведро, чтобы Лёхина сорокашестиразмерная нога в него беспрепятственно поместилась? неужто врачи ему — бедолаге — прокрустово ложе устраивали?!? ...Уже спустя студенческие годы на очередной пьянке ситуация была возрождена и была вопрошаема истина. Оказалось, что ноги его не были подвергнуты экзекуциям, а два ведра с водой Алексей просто держал в руках — рентген был произведен в соответствии со всеми техно-медицинскими и санитарно-эпидемиологическими нормами. Все обошлось, слава ведру!

...Уже давненько эти бумажки-липучки, хранящие в двух-трех словах целые истории, на нашей стене не пополнялись. Мы все работаем, сурьёзные такие, обрастаем новыми телефонами, USB-кабелями, сувенирными чашками и магнитами на холодильник. Покупаем воду, брезгуя "изподкранной", мусорные пакеты приобретаем лишь строго определенной марки, ведем записи, встречаемся с ненужными людьми и ездим в неинтересные командировки, мы больше не жарим картошку и не курим дешевые сигареты, вовремя оплачиваем счета и ходим в гости по расписанию. Мы перестали уважать одежду без лейблов и клеить на стену бумажки-липучки. Кто-нибудь скажет, куда мы катимся?

Верблюжьи носки для черепашки

...и снова Харьковом больна,

и буду год ему верна... 

И значится так. Хана каникулам. Они как раз в эти минуты отходят в мир иной, дабы через год, кося под феникса, явится снова. Море однако продолжает шуметь в ушах, чемоданы пузатятся, а соседи сверху тарабанят и сверлят мой потолок/их пол. Алексеевский бомондишко воссоединился и сегодня, пожалуй, отполирует это воссоединение напитком алексеевских богов. Так что, собственно, было? (По мотивам книги Бориса Житкова "Что я видел", покоящейся на полке в моей родной детской. Вариант сокращенный. Очень.)

1. Толстоватый баклан в полете поджимает худенькие лапки, как шасси. Приземляется и охотничьим взглядом упирается в пол-арбуза. Замышляет неладное, хитрый. Толстоватость его никуда не исчезает. Лапки тоже. Вопрос: кто дал толстой птице укороченный вариант ножек цапли, и зачем ей пол-арбуза, если в мусорке есть кусочек недоеденной пахлавы? Медовой. С орешками.

2. Свело тут нас, то бишь меня и май лавэр, с более чем смышленой мини-барышней лет эдак шести от роду. Имя ей было Ося — Аксинья по-взрослому. Я сразу заподозрила что-то неладное в этом ненавязчивом шолоховском интертексте. Однако чисто визуально ничто не предвещало беды. Накупались. Загораем. Подкралась она, значит. Давай распрашивать, а что, мол, а как. А что это, а что то. Выяснила мое досье, о нем тоже кой-какие справки навела. Чуть помолчала, делая вид, будто гальку рассматривает. И тут поднимает глаза, смотрит сначала на меня, потом на него, потом опять на меня и спрашивает: "А вы ему мама или как?" Умом Аксинью не понять... Вопрос: а не прогадал ли Тютчев с Россией?

3. Караоке. Стандартное. Евпаторийское. Я пританцовываю и припИваю. Он припЕвает и успевает делать то же самое с буквой "И". Во хмелю, знаете ли, легко не заметить приближение чумной бабули алкоголе-бомжеватого колорита. Ну, я и не заметила. Опомнилась лишь в момент исполнения ею загадочного шаманского танца вокруг моей персоны, после чего гражданка поклонилась (мне!!!) и поцеловала мою руку. Вопрос: кто-то еще сомневается в подлинности моей королевской крови?

4. Автобус Евпатория-Армянск. Вид из окна на малюсенькую девочку с малюсеньким контейнерчиком в руках, в котором томилась малюсенькая черепашка совершенно точно предвещал беду. Железный ветеран труда с многоговорящим именем ЛАЗ получил его, конечно, неспроста (в смысле имечко, а не контейнерчик, последний на беду остался у девчищи). Может, конечно, это мой вес виноват, а может вес сорака двух тетушек-сумо (и у каждой в сумке по гусю), но автобус даже не шел, он ЛАЗИЛ по дороге со скоростью 30 км/ч. Вопрос: как вы думаете, малюсенькая черепашка из малюсенького контейнерчика, который держала в руках малюсенькая девочка-живодерка добралась бы до места быстрее, если бы оседлала толстопузого тетушкиного гуся на выбор?

5. Энси привез мне в подарок носки из верблюжьей шерсти. Они немного воняют, но легенда гласит: если носочки постирать, то они вонять перестанут. Вопрос первый: вы верите в легенды? Вопрос второй: как считаете, наличие верблюжьих носков автоматически делает меня родственницей господина Верблюдова? Только не говорите "да". Молю! Не говорите!

Вьетнамки плюс вьетнамки плюс бутылка минус Ansy

Я вернулась в эту пивную столицу всего на неделю, но она уже успела достать вилку с ножом для проколупывания дырочки в моей светлой головушке. Еще бы! У нее такие помощники! Но я ведь тоже — кот ученый: взяла да и подстраховала себя билетиком в дынно-можжевеловый край. Две недели лета позади, но десятидневный запас моря в кармане согревает душу до сорока градусов. Там знаете, как круто! Арбузные шкурки, сахарная мякоть, море цвета крыжовника, водоросли мерзкие, но добрые. Там пахлава медовая и всякие другие рахат-лукумские изобретения. Бакланчики жирные греют лапки в песочке и раздувают носопырки на клювах. Милые! Там целые горы сокровищ в сувенирных лавках и мой полупустой карман. Пальм нет, но жара и облезший кусок спины их уверенно заменяют. Еще — "Мохито" за сорок последних гривен. Да к черту! Лето же! Там прям возле моря лежит огромное-преогромное счастье, и я — нежадная — толкаясь локтями, урвала целый ломоть. Года на пол хватит. Но и Ванька не промах — тоже урвал, так что до следующего лета протянем.

Есть еще "тут" (но "тут" и "там" за последний месяц поменялись местами пару раз, не уловишь меня неуловимую:). Тут, значит, как водится, пиво рекой. Похорошевшие девицы — верные подруги моей сладкой жизни. Похорошевшая я — ее главный герой. Асфальт никуда не делся, любопытные многоэтажки тоже. Им также жарко и они ленятся открывать веки. (Ну ничего-ничего, я — прозорливая — знаю их коварные помыслы: дождутся истерички-осени с ее соплями-дождями и будут лупить свои очи на меня, и перешептываться будут — сплетницы! Ха! Вот вам, многоэтажки любопытные! У меня еще в кармане целых десять дней! Берегите веки:). Еще тут всплывают страшные подробности о том, как пес был накормлен кабачком, хоть и не насильно, а наш гнуснохарактерный кот скоро, вероятно, схрумает холодильник. И если от рыбы шубка его шелковиста, то, благодаря холодильнику, он освоит пуленепробиваемый жилет. Впрочем, полагаю, он все-таки пробиваем. Не суть. Тут, короче, тоже своего безумия хватает. Вот бы сюда можжевеловые ароматы и моря немного, хоть в трехлитровой банке.

С коханым я воссоединюсь уже на завтрашней заре, а мой вдохновитель все еще в краю верблюдов и китайских шмоток. Через четыре тысячи километров и восемь карманно-летних дней он возвратит на родину мои драгоценности — папу, себя и вагон подарочков. Нет, я не меркантильная, я просто заказала:)

Дорогой Энси!

Исключительно для тебя.

С любовью и теплой грустью.

 

А на небе только и разговоров, что о море и о закате:)

Разучилась. С этими сайтами, работами, халтурами. Не дают нормальному человеку свободно думать. Хорошо хоть Ремарки-Довлатовы оказывают безмолвную поддержку. Зашла, в общем-то, написать, что стыдно мне. Серегу я, конечно, люблю, но это не повод для того, чтобы эпитафия красовалась на самом видном месте. Зачем омрачать светлое лето? Оно уже и так предостаточно омрачено расплавленным асфальтом, завистью по поводу скоропостижного отъезда Верблюдова на кипарисно-морское & ракушечно-песчаное побережье и недостаточно солидным поведением нашего малолетнего кота. Ему, кстати, ваще по барабану: зима, лето, без разницы — главное, чтоб вареная килька не переводилась в именной миске.


— Собственно, какие еще проблемы поднакопились?
— Да, собственно, никаких. Нынешняя скука была разбавлена совковым,  но милым кинематографическими шедевром "Иван Васильевич". Вакансию пыталась занять лента "Доживем до понедельника", но я решила, что подобного сарказма при такой жаре не выдержу. И вообще — черно-белые фильмы для зимних вечеров.
— Все ли выстирано-выглажено в вашем хозяйстве?
— Ну, большая часть. Шорты цветастые валяются. Да ну их к черту, до моря все равно еще две недели. На обед — зеленый борщ, на ужин — фаршированный перец,  на завтрак — немецкий чай с привкусом моющего средства. Лето требует экзотики во всем.
— Как дети, работа?
— Дети? А что дети? Горлают по утрам на детской площадке "Здравствуй, здравствуй Дед Мороз!" Жара, знаете-ли, в первую очередь поражает незащищенные слои населения. Работа кипит, а я мечтаю о ее выкипании.
— Слушайте, а почему вы такой бред несете?
— А я, между прочим, полдня у плиты, полдня у монитора, ночью — война с котом, а утром — немецкий чай со вкусом моющего средства. Под окном дети орут и давно безнадежный Иван Васильевич. И, в конце концов, что это вы себе позволяете? Почему Саше Соколову можно, а честной интеллигентной барышне с налетом летнего идиотизма нельзя?
— Прошу прощения-с. КланяюсЪ.

Надевает панамку. Удаляется. В истории болезни каллиграфическим почерком выведено: "Повышенный уровень морских мечт указывает на наличие летне-отпускного синдрома". Не скорейшего вам выздоровления, гражданочка!
— А оно мне и не светит! Желтые сланцы — мильтипаспорт в мир дельфинов, медуз, пахлавы, варененькой кукурузы и моря до самой бесконечности!