Ее "Свершилось" о том, что свершилось у нас

Дорогой мой друг! Пока что у меня нет времени рассказать тебе, как ЭТО было. Но оно таки свершилось! Варенька родилась! Родилась масенькая — барсучок наш. Кнопа — так ее теперь именует папа. Ну, а дабы заполнить мое длительное молчание, я позволила себе своровать пост из БэГэшного ЖЖ, который меня прослезил и растрогал. Зная о том, что далеко не каждый смертный имеет доступ к Живому Журналу моей подруги, я перепостила это чудо. Надеюсь, она не станет меня ругать, не станет проклинать литературными матючками и не подаст на меня в суд за нарушение авторских прав. СыПыСы за понимание, детка, и большущее женско-человеческое спасибо за такие добрые слова!

Свершилось
27 дек, 2012 at 10:42 PM


С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко...

Свершилось.Чудо свершилось.

Маленькая девочка, которую вместе с частью мамы именовали арбузом и уговаривали выйти одиннадцатого, шестнадцатого, семнадцатого, восемнадцатого… Маленькая девочка, которая сделала мою подругу раздражительной и мамой. Маленькая девочка, которую все ждали и уже любили. Маленькая девочка вышла в мир. Мой любимый цвет (есть волосы! черные!), мой любимый размер (3120, 52), мое любимое имя (для себя берегла, правда).

Здравствуй, Варенька!

Странно, все так странно! Милая, милая моя подруга! Ведь это ты прокалывала мне уши, ходила с синим рюкзачком за решительным папой, мотала мне нервы и дарила подарки, выслушивала мои глупости и рассказывала сплетни, делилась переживаниями и хохотала над идиотами, готовила каклеты и любила Довлатова, советовала советы и желала желания! Это ты, ты! И сейчас… как будто не было этих девяти месяцев, как будто ты так всегда и была – с Варей, с Ваней, с мамой, а за плечами – со всеми родными и любимыми людьми!


Я тебя люблю, рыбка. Я тебя люблю, мама. Я люблю вас, девочки! Всем богам на свете (я многих знаю!) помолюсь, чтобы вы были здоровы и счастливы. Чтобы познание неведомого таинства рождения нового человека дало вам взаимной мудрости в поведении, чтобы первая улыбка и первые шаги озаряли ваш дальнейший путь, чтобы родительская любовь светила путеводной звездой, а мамина защита ощущалась сквозь времена и расстояния.

Дышу сегодня полной грудью. И плачу. От счастья.

Счастье-то какое! Девочка у нас родилась!

Источник: http://grebenchshikova.livejournal.com/

— Как дела? / — Пока не родила!

11 декабря. Ровно 39 недель.

Ивану приснилось, что рожу я именно сегодня. Пока не родила. Злюсь, что заботливые друзья и прочие люди, знающие о моем положении, донимают психа, который сидит в моей башке, вопросами а-ля "как ты себя чувствуешь?", "как там наш арбуз?", "ути-пути?", "а почему ты еще дома?". Почему? Почему? Да по качану! По нему самому! Пожалуйста, любимые мои, мои крошечки, мои заботливые зайчики и кошечки, мои енотики дорогие и славные, мои шуршунчики, пушистые белочки с ворсинистыми усиками, мои птички певчие-райские, не донимайте меня еще одну недельку, не закидывайте меня дебильными вопросами, повесьте замки — большие и железные — на свои милые губешки, которые прямо дрыгаются при одной мысли о беременности!

Помните, что я беременная дракониха. Особенно сейчас — 39 недель все-таки. А вам ведь дорога ваша жизнь? Дорога, правда ведь? Зачем испытывать судьбу на прочность? Правильно, не нужно этого делать. Проводить такие же манипуляции на арфе души моей, на которой вместо струн натянуты нервы, тоже не стоит. Люблю вас. Благодарю за понимание. Кланяюсъ за терпение.

Папа. От зайчика

В последнее время я все больше стала разговаривать с родителями. По большей части с мамой. С папой, конечно, тоже, но он частенько занят на работе. Да и по сути я девочка, а значит беседы с мамой как-то органичнее для меня, как-то содержательнее что ли, если речь идет о чисто женской тематике.

Вчера, вот, к примеру, мы с мамой вспомнили о том, как туго жилось в конце девяностых. Я, конечно, всего не помню. Помню только, что бабушка заставляла меня вкалывать на дачном огороде. В восторг эта работа меня, естественно, не приводила. Я катала истерики. Психовала. И вообще вела себя непорядочно. Это сегодня мама сказала мне, что мы садили картошку и много-много помидор-огурцов-кабачков-и-прочей-снеди, ибо пытались в такой способ сэкономить деньги. Благо, о посадке картошки мы давно забыли, а огурцы и помидоры сегодня садим в гораздо меньших количествах и, по большей части, для своего удовольствия. Но тугие времена таки были. Вот тут, после этой точки хочется сказать "спасибо" маме с папой и бабе с дедом за то, что о существовании тугих времен я узнала лишь сегодня — когда эти самые времена остались позади. Я узнала о них будто бы из учебника по истории, а ведь большая часть моих одноклассников и однокашников прочувствовали их на себе.

Однажды одна моя знакомая сказала: "Помню, когда я училась в седьмом классе, мы с мамой ели попеременно то гречку, то ячку. Одну неделю гречку, другую — ячку. А больше у нас не было ничего. С тех пор я гречку ненавижу". Я мысленно жалела ее и думала: "Вот, блин! Ведь наша семья вроде тоже никогда высокими доходами не отличалась, и тем не менее на одной каше никогда в жизни мы не сидели". Сказать по правде, я и сегодня восторгаюсь тем, как моя мама относится к деньгам — легко и просто: есть — отлично, пойдем что-нибудь себе купим, побалуем себя. Нет — ну и фиг с ними, завтра будут, и тогда мы пойдем и что-нибудь купим, побалуем себя. Да, мои родители не ворочают миллионами, и даже тысячами не ворочают. Они владеют чем-то в разы большим — тем, что дороже всяких кладов и вкладов, тем, чего ты даже при большом желании никогда в жизни не сможешь купить, потому что этого товара нет на прилавках. И у фарцовщиков его тоже нет.

Ну, а теперь о самом главном. О самом теплом. О самом дорогом воспоминани из моего детства. По-моему, в тот период, о котором я веду речь, папа наш работал на Укртелекоме. Он часто не ночевал дома, меняя ночной сон на внедрение каких-то новых технологий — работа того требовала. Но каждый раз, когда папа получал зарплату, он брал нас с Андрюхой за руки и вел в магазин под названием "Радуга". В этом магазине был один сказочный отдел, в котором продавались орешки "Беверли Хиллз" в жестяных баночках, "Киндер Сюрпризы", зефир в шоколаде, печенюшки с фруктовыми и шоколадными прослойками в шуршащих цветных упаковках... Украинского на прилавках в то время практически не было. И жвачки, и конфетки, и драже, и арахисины в шоколаде, которые мы так любили, были привозными — польскими, турецкими, наверное. Все это стоило больших денег. Не знаю, каких именно. Папа разрешал нам выбирать все, что было угодно нашим широким и немного жадненьким детским душам. Мы выбирали. Потом папа складывал все эти съестные драгоценности в пакет и мы — праздничные — все вмести шли домой и закатывали настоящий пир.

Вчера в разговоре мы с мамой вспомнили об этом, и мама сказала: "Я же в то время еще в магистратуре училась. На работе денег платили мало, а мне еще в Днепропетровск на учебу  приходилось мотаться. Папа зарплату получал и на половину денег покупал  вам сладости. Я смотрела и думала: "Это ж так дорого!", а потом рукой махала, мол, Бог с ними, с этими деньгами. Кому же, если не вам?"

Вот так, через много лет я узнала, что детский пир с орешками и "Киндер Сюрпризами" стоил папе полмесяца работы. А еще знаете, наш папа всегда приносил вечером что-то "от зайчика". Это могла быть булочка с абрикосами, или две шоколадные конфеты, или килограмм пряников. Зайчик всегда передавал что-нибудь вкусненькое. По вечерам мы с трепетом ждали прихода папы чтобы узнать, что же на этот раз передал зайчик. Эх, дурачье мы мелкое! Мы ж тогда не понимали, что наш папа и был самым большим подарком среди тех, которые когда-либо передавал этот несуществующий заяц.

За пять минут до гамака

Ослик, суслик, паукан
и мокренькая кисонька на Гуровских камнях

Давненько мы с вами не слышались, а тем временем в очередной раз наступила осень. Пришла, наверное, пора писать про бархатные листья, ржавые лужи, ягодный сентябрь, используя уже сто раз использованные метафоры и напрягать мозг, выдумывая что-то поновее да посвежее. Однако осень у меня не в почете, а потому тратить силы на ее восхваление я не буду.

Еще пару дней — и поезд Симферополь-Минск унесет меня (нет, не в Минск, а всего лишь до Павлограда!) к дедушке на дачу. Планов — море, а именно валяться в подаренном Верблюдиковым энд компани гамаке полосатой наружности, читать Ремарка-Комаровского, смотреть, как увядают листья на малиновых кустах, как Бася загорает под приприятнейшими лучами сентябрьского солнца, как масюткина собачка роет ямы, пытаясь вырыть кошачьи какашки, чтобы сожрать, как дед чинит удочки и надевает броды и как я лежу "каком кверху". В общем, миссия моя дачная — созерцательная, не более того.

Ма и па улетели в верблюжьи страны, чтобы повидать близких родственников и в очередной раз привезти нам в подарок носки из верблюжьей шерсти и сказочные тапочки, в которых некогда бродил Маленький Мук. Иван, вкушая приближающийся отпуск, остается на хозяйстве, дабы закончить очередное уголовное дело и научиться самостоятельно гладить брюки и разогревать борщ. Правда, чтобы было, что разогревать, этот борщ еще сварить нужно, но боюсь, что до этого мои золотые руки не дойдут — я ведь мыслями уже за пять минут до гамака!

Масюткина в Поповке

Собака пытается натянуть на себя купальные трусы в предвкушении очередного путешествия, а я пытаюсь объяснить ей, что до купальных трусов дело уже вряд ли дойдет — пусть надевает белые носочки и деревянные башмачки — вдруг дождь, а она босиком! Как мы будем ехать — с арбузом и с собакой — пока не знаю, но гамак манит меня, а билет уже куплен, то есть поездка отлагательству не подлежит. Надеюсь, на кусте крыжовника еще висят остатки былой роскоши, и мне будет чем полакомиться.

Из гамака написать вам я не смогу, однако уже знаю, что лежа в нем, буду вспоминать два счастливых дня, проведенных с роднюльками в Гурзуфе, один счастливый день, проведенный с Дианой в Коктебеле, и три забавных дня, которые мы с Олькой потратили на поездку в казантипскую Поповку. А еще буду мечтать о возможной скорой поездке в город пива и проблем. А еще буду наслаждаться видом деда, который будет расхаживать по даче с секатором и чикать виноградную лозу. А еще, а еще, а еще — еще меня ждет так много солнечных моментов, что я даже боюсь вам о них рассказывать — обзавидуетесь:)

С Ди и Костяшей в Судачке. А-ля натюрель

Монахиня

Мидийно

Пока я зарабатывала насморк и любовалась мамой на даче, пока кошка Бася исподлобья наблюдала за ежами, которые пожирали кости из ее мисочки, пока мой папа и дед мастерили лавку для новой бани, пока Верблюдов валяся в им же привезенном гамаке, Иван оставался в Симферополе. И пошел Иван на рыбалку.

Те, кто знают Ванюшку, знают также еще и то, что он заядлый рыбак. Правда, обычно никакая рыба на его удилище не попадается, но такого настоящего рыбака как Иван отсутствие улова ничуть не смущает. Он продолжает тратить семейные деньги на покупку новых снастей, опарышей и прочих противных тварей. Короче, в прошедшую пятницу повелитель подводного мира над Иваном сжалился — и выловил наш Ванюша из пруда двух мидий. Одна очень большая, а другая просто большая. Приволок их домой. Поселил их в тазу, в котором обычно хранится чистое белье, и стал ждать моего приезда.

Меня не было еще два дня. За это время мидии обосновались в тазу, пораскрывали свои пасти и стали очищать воду, ибо по сути своей и по призванию они являются фильтрантами. Очень крупная мидия выпустила из своего нутра пять мелких рыб. До моего приезда дожили только четыре. Пятую наверное съела просто большая мидия.

Короче, приезжаю я домой, смотрю на все это безобразие (Иван при этом гордо ухмыляется, мол, ишь какой я рыбак славный, мидий каких отменных выудил!) и говорю: "Мне нужен таз! Будьте добры, освободите". Ваня расстроился, нашел пластиковую салатницу и переселил своих девочек туда. Салатницу с морепродуктами, ясный перец, поставил в ванной — ни помыться, ни хрена, а то ж на мидий мыло накапает!


Собака наша каждые пятнадцать минут прибегает в ванную, становится на задние лапы и смотрит на мидий. Мне кажется, она их боится. Но мы отошли от темы. После большого переселения Иван говорит:
— Приготовим!
— Что, — спрашиваю, — приготовим?
— Мидий!
— Их нельзя есть! Ты выловил их в пруду, в котором даже купаться запрещено!
— Приготовим!
— Ты отравишься!
— Приготовим!
— Каким образом?
— Возьмем по мидии, раскроем их, польем лимонным соком и выпьем.
— Ваня, так едят устриц, а это нихрена не устрицы.
— А, да? Ну, на сковородке.

Путем длительных уговоров я объяснила Ванюшке, что эти твари слишком огромные, что им наверное уже тыщу лет (одной пятьсот, другой тыщу), что они собрали в себе всю гадость, пакость и мерзость. Он долго не верил. Спустя пару часов он понял, что мой отказ готовить "его девочек" в человеческой посуде обсуждению не подлежит, и изрядно расстроился.

Прошло уже несколько дней. Мидии все так же арендуют нашу салатницу и платить за аренду не собираются. Когда они исчезнут из моей жизни — пока не знаю. Под душем искупаться все так же сложно. Легко — если Ивана нет дома. Если он дома есть — то купаться приходится под чутким присмотром. При этом достать салатницу с мидиями из ванны он по непонятным причинам отказывается. Вчера, когда он вернулся с работы, сказал: "Мидии до сих пор в доме?" Я немного офигела. "Ну, — говорит мне мой рыбак, — могла бы, выгуливая собаку, прогуляться к пруду и  выпустить бедных зверей в воду, а то ведь сдохнут. Жалко". Трындец.

Гости из Солоников на Донбасс Арене

Что нужно среднестатистическому юристу для того, чтобы проснуться знаменитым?
1. Отпроситься с работы.
2. Сесть в поезд Харьков-Донецк.
3. Добраться до Донбасс Арены.
4. Разукрасить фэйс, чтобы юридическое нутро  не лезло наружу.
5. Выслушать шутку любимой.
6. Кокетливо улыбнуться.

П.С. Вы тут такие тамандуа! :)