(международный женский) День

Казалось бы, что может быть прекраснее Восьмого марта? Женщина неопределенного возраста, торгующая "Роганской" водицей, с утра доложила обстановку, мол, на западном фронте ощутимые перемены: цветочники срывают свой большой куш, нагло "навариваясь" на простых гражданах, мужчины блуждают по супермаркетовским просторам в поисках колбасы "Московской", не имея ни малейшего понятия о ее возможном местонахождении, женщины по праву командуют, используя сегодня исключительно голосовые подсказки и исключительно в телефонном режиме, ибо лишь так можно успеть и марафет навести, и потомство накормить, и окорочка отправить в жаркие страны, в народе именуемые пресно и бесперспективно — духовкой.

Вчера вечером, вглядываясь в свое отражение, любезно предоставленное мне сигаретным киоском, я улыбалась и была абсолютно счастлива. Впрочем, я и сейчас счастлива, только вне словосочетания.

По самое горло насладившись великосветской беседой, я отправилась в свои пенаты варить пошлое пюре и мешать свежевесенний салатик — с минуты на минуту в гости ожидалась Мадам Ударение. И она таки прибыла из своего заснеженного участка суши. И прибыла не сама, а в несравненном дуэте с капустным пирогом — так мною обожаемым. (Вообще-то причастные и деепричастные обороты я люблю значительно меньше капустного пирога, но сегодня они из меня так и льются. Вы полагаете, это как-то связано?)  Все яства были съедены, а те, что не влезали, аккуратненько впихнуты, что ни коим образом не помешало им усвоиться и найти свое место в наших жировых прослойках. Благо там напряженки с жильем нет и никогда не было.

(Теперь по закону жанра я должна выплеснуть целый ушат благодарности на мою дорогую учителку (Мадам Ударение), но вы ведь знаете, как сильно я презираю все эти жанры, и как часто я посылаю их туда же, куда и законы. Тем более что моя учителка и так все прекрасно знает: и насколько был вкусен пирог, и насколько аппетитна была наша женская беседа, и насколько восхитительно было ее каштановое каре.)

К концу вечера я заимела охапку тюльпанов, освободила их из-под гнета мерзкого полиэтилена и определила по трехлитровым банкам и вазам. Вообще-то банка была одна. Да и ваза тоже. Законы жанра, знаете ли, довлеют и не уходят по указанному, состоящему из трех букв адресу. И вот я умостила свое красивое место на нифига не плюшевое кресло с твердым намерением написать о том, что праздник у меня оказался каким-то инвалидным и недоношенным. А теперь сижу и думаю: какого хрена, черношерстный ты опоссум (о себе — прим. авт.), сетуешь на судьбу, косноязычно пытаясь оклеветать свою вторую-верную-половину, так не вовремя подхватившую гриппозный недуг. Какого хрена? Да, брульянты (как образ собирательный — прим.авт.) и "ути-пути" могут превратить один день в праздник, но жизненный масштаб им не под силу. Пусть сегодня будет Его праздник: праздник вынужденного лежания на кровати под одеялом-облаком, праздник ненормированного выпивания презренного "Фармацетрона", праздник моих угрюмых взглядов и надутых хомячьих щек — моих же, пусть! Зато завтра Он поправится, улыбнется и притащит мне охапку тюльпанов — без всяких там дурацких праздников и условностей.   

Мистер Кроули

Тест мистера Кроули

Вопрос первый и единственный:

Какого цвета мистер Кроули?

а) лягушачье-зеленого — 0 баллов
б) цвета недоспевшего лимона — 0,5 баллов
в) цвета весенней зеленой сочной травы — 1 балл

Результаты:
Если Вы набрали от 0 до 0,5 баллов, значит Вы не из этой песочницы, потому что все члены нашей песочницы знают ответ на главный вопрос мистера Кроули. Покиньте песчаное заведение немедленно!

Если Вы набрали от 0,6 до 1 балла, значит весна уже не за горами, значит вот-вот сирень под вашим окном расцветет и на ней поселится сумасшедшая весенняя птица. Значит нужно срочно копить деньги на новенькие весенние сапожки и отдавать в химчистку старую весеннюю курточку, которая провонялась зимними холодами. И еще много всяких там "значит". Спешите, друзья мои. Mr. Crowley is watching you! 

Весна-крысолов

Наш гигантский дом-удав слишком коряво стоит. Моя сторона в февральском положении вещей, к сожалению, не солнечная. Ворюга-ветер из всех щелей, и пыль, и снег. Музыка — слишком громко, тишина — слишком тихо, Американоволки, подаренные Энси, потешаются. Надо мной? Надеюсь, над февральской стужей. Хотя я — еще похлеще. Ну, ничего-ничего, у меня имеется несанкционированный доступ к стороне солнечной. Пока мой дом пуст, я пробралась туда. Там солнце прощения просит за длительный отпуск, и плачет, и плачет капелью, там птица весенняя — ужасно-могучая — тренеруется и распевается перед мартом месяцем, там мой почти дохлый цветок на подоконнике ожил — и тянется к этой безумной компании, и детский садик на той — солнечной стороне — громкости прибавил.

Там тепло хранится в старом ковре, пылючкой присыпано, затоптано тапочками домашними, но кот чует его объятия, всю бахрому его и кружева, и  роет, роет. Мы прогоняем — а он пробирается, как ехидна по закоулкам, и все равно роет, пока не попадет в поле нашего коварного зрения. Я нюхом чую, уже скоро. Февраль разморозится, я разморожусь, новые уровни жизнедеятельности дадут себя поюзать, и весенняя птица заведет свою шарманку, под которую все мы — без единого исключения — поплетемся, еле перебирая своими смерзшимися лапами, как крысы за дудочкой Нильса, к теплу, к апрельской слякоти и майской пыли, оседающей, как водится, на сиреневых цветах под моим окном.

Из пункта А...

Три часа — это долго, если в запорожской электричке. Три часа — это нудно, если плэйлист развлекает по второму кругу. Три часа — это тесно, если напротив сидит длинноногий великан, а сбоку — тётенька, корзинка и гусь в оной. Три часа — это жарко, если в отечественных поездах неотрегулированная система отопления. Три часа — это холодно, если она ухайдохана. Три часа — это шумно, если у дитя, некогда поедавшего плохую колбаску по диагонали, желудок уже приступил к перевариванию съеденного. Три часа — это скучно, если Фицджеральд в пакетике, а пакетик в кармашке, а кармашек в сумке, а сумка на верхней полке, на которую ее запхнул очень высокий дядя и которому ты за это уже сказала одно "спасибо". Три часа — это познавательно, особенно когда в твоем вагоне едет не только Лозовая, но и прибрежные сёла.  Три часа — это мгновенно, если ты извлек сундучек с мыслями, припасенными на черный день, и стал раскладывать их по стопочкам — белое к белому, синее к синему, оранжевое к перламутровому, под которым ультрамариновое и цвета индиго. Этих цветов по одному, а места в сундучке — чуть. Поезд тронулся. Зашипел, зашатался, выровнялся и опять на кочку наскочил. Тьфу ты, сундук свалился, мыслишки перемешались, копошатся, беспомощные. Полчаса осталось, а их — пруд пруди, и все такие разноцветные, есть малыши, а есть великаны, есть злые, а есть примилейшие. Раскладывание мыслей — работа ювелирная. Как? Уже приехали?

Even juicier.

4 дня назад.
Он: Фу, что это ты смотришь?
Я: Почему сразу "фу"?? "Отчаянных домохозяек".
Он: Прибереги это занятие до того времени, когда ты нацепишь кружевной чепчик и умостишься на веки вечные в кресло-качалку! Вставай, я буду играть в игру!

3 дня назад.
Он: Фу, это опять оно?
Я: Почему сразу "оно"? "Отчаянные домохозяйки". Мне покинуть компьютерное место?
Он: Да ладно, сиди. Я поужинаю — так уж и быть — под эту фигню.

2 дня назад.
Он: Фу, уже шесть вечера, а ты до сих пор работаешь? Это не комильфо для истинной леди, посещающей преторианскую церковь. Лучше напеки имбирного печенья!
Я: Почему ты разговариваешь как Бри Ван де Камп, в девичестве Мэйсон?
Он: Откуда ты знаешь ее девичью фамилию?
Я: В Википедии посмотрела.
Он: Ладно, хватай тарелку, заворачивайся в плед и будем смотреть!

Вчера.
Он: Ты скоро вылезешь из ванной?
Я: Я только зашла. Чего ты хочешь?
Он: Я скачал первую серию пятого сезона и две поставил на закачку. Давай скорее!

Спать мы увалились в три часа ночи. А сегодня — гнусный снежный понедельник с запланированным семичасовым подъемом. Глаза долго не разлипались, а потому чай пился наощупь и брюки натягивались таким же макаром.
— Всё, я побежал.
— Пока, (зеваю) дорогой.
— Не смотри без меня! (двери лифта сомкнулись и одноместный купейный вагончик повез его вниз) Не смотри!!!!

Вопрос дня. Что действует на мужчин сильнее:
а) рыжие локоны чопорной Бри;
b) притягивающая приключения попа Сьюзан;
c) Астон Мартин с откидным верхом Габи Салис;
d) многодетная Линет с фамилией, пахнущей кофе;
e) Иди Брит без каких-либо уточнений;
f) или все-таки мы?
Да, торт, урашенный ирисовой паутинкой, — это не мой конек. Да, на соблазнение мэров и покупку эксклюзивных платьев Унгаро вечно не хватает времени-денег. Да, приключения, которые притягивает мое мягкое место, чаще всего равны поломке крана в ванной комнате или забившемуся унитазу — никакой поэтики. Но терпение, мастерство и такт, возможные лишь при наличии большой любви, позволяют время от времени совершать чудеса:  League of Legend — в долгом ящике, а "Отчаянные домохозяйки" — еще одно занятие, которое мы с удовольствием делаем вместе.   Эво как!

Crouching Tiger, Hidden Dragon

Каждый имеет право на законный выходной. Некоторые — даже на два. Но Магда превзошла все мои — даже самые изощренные (!) — ожидания, нагло организовав себе целый "пятёрик" (или "шестёрик" — уж не помню: с ней год за два). Я — независимый опоссум, денно и нощно кружащий по своей норе, я — пчела-трудоголик, руководящая пчелиным профсоюзом и занимающая еще пару-тройку почтительных должностей, я — царица одной новой сковородки и десятка старых кастрюль, вкушающая чесночный аромат свинины из собственной духовки, я — гениальный и недооцененный современниками баснописец... (В уме эта тирада все еще длится.) Вот такая вот я — была обречена на длительные пытки, путем добровольного перемещения Магды в мое личностное пространство по причине острого респираторного заболевания.

(О-о-о! Начинаю узнавать себя — ничтожного саблезубого наполеончика, мечтательно норовящего отсечь дружественные головы слегка отупевшим, но хранящим память о былых подвигах мечом сатиры. О-о-о!)

Первые сорок восемь часов Магда действительно изнемогала от коварного недуга, но даже он, вконец обессилив, бросился наутек. Мне же бросаться было некуда. Сперва я отрабатывала прозрачный взгляд предобрейшего дядюшки крота и покорно делала чай (разве что не кланялась, преподнося дары). Я покупала мандарины и, надрывая и без того слабые лапки, брела в свой пропахший "Гербионом" дом. Я искренне мыла посуду, но признаюсь — нервно стучала коготками по каждой послеобеденной тарелки. А пообедать — да будет вам известно — сидящая-дома-Магда очень любила! Она обносила холодильник, как стая противных мальчуганов обносит единственную оставшуюся в живых дворовую абрикосу. Я молча наблюдала, чего (господин окружной прокурор, прошу учесть!) не дождешься от гнусных крючковатых старушенций, наполовину вылезающих из своих окон, дабы пожурить "малолетних бандитов" (жаргон бальзаковского возраста — прим. автора). Я честно ваяла приносящие (не)малый доход статьи под с-ума-сводящие звуки MTV Music Awards. Я позволяла этому вредителю (О! оскорбленьица посыпались!) три дня и три ночи раздражать меня видом своей нечистой головы, ковыряться своими веткоподобными ногтевыми пластинами в моей горячо любимой Нокии, разбрасывать где ни попадя наполовину полные (оптимистичный нюансик) чашки с чаем. Да что уж мелочиться: я снисходительно позволяла ей величать "ослиную мочу" — чаем, что есть высшее преступление!

Спешу признаться, операция "Пигмалион" с вашей покорной в главной роли успеха не имела. Чем больше времени у меня отнимало превращение в предобрейшего дядюшку крота, тем быстрее била полночь: в то время, как у Золушки карета оборачивалась тыквой, а лакеи становились крысами, у нас плюшевошкурый грызун эволюционировал в кровожадную, магдоненавистную, снобистскую и бескомпромиссную личность — Акулину Генриховна Живолуп (мощно звучит? старалась!). Она рвала на себе клоки волос и оставшиеся клоки кротячей шерсти — атавизм, так сказать, из одного рукава у нее сыпались скверные словечки, из другого — яростно брызгала слюна. Все-таки раздражительная особа эта Акулина Генриховна. Но настал-таки, как говориться, звездный час рогатого скота!

Магда походкой ущемленного в правах циркового пони ускакала на целину, полулысая гражданка Живолуп модифицировалась в кароокую и чернобровую меня — с пышнейшей, между прочим, шевелюрой. Холодильник льет крокодильи слезы от счастья, а может просто течет, ибо разморозки требует. Единственный, кому досталось от Магды крепко, так это кот: он и по сей день невменяем. Тара-тарам-па-пам! Спешу собрать всю неосторожно разбрызганную слюну в специально отведенные колбочки, расшвырянные по углам и персидским коврам скверные словечки — в сундучок запереть, тарелочки расставить по правилам хорошего тона, узора и орнамента, коту успокоительного накапать, а может и к гомеопату сводить. В общем, разгребать мне еще и разгребать эти завалы конфетти после новогодней сказки. Ну, кто на что учился!

В скобочках

(Снег идет — кот спит. Снег спит — кот идет. Снег и кот спят — иду я. Тихо ступаю — разбудить боюсь. Зимние бабочки добрее летних — они непугливы. Летние птицы — сыты. Хотя и зимние не слишком чествуют хлебцы на моем балконе. Обезглавленная рыбица — в холодильнике. Ее главы — в кошачьем желудке. Изнывают. Дела спрятались по углам. Отпустили меня сюда — совсем ненадолго, на пару строк буквально. Мысли укутались — зябко, вылезать не хочется. От чая отказываются — неподкупные. Фицджеральд  выжидает — коварный. Так и норовит прямо с полки — в мои чуткие руки — новенький. Дела оглядываются, в сети свои кличут, лапки свои костлявые-цепкие тянут — кричат деловитым голосом.  Снег пошел. Кот подкрадывается. Я в плену. И только скобки неустанно обнимают слова, чтобы те стали добрее. Мои скобочки еще учатся. А у вас — есть скобочки?)