Even juicier.

4 дня назад.
Он: Фу, что это ты смотришь?
Я: Почему сразу "фу"?? "Отчаянных домохозяек".
Он: Прибереги это занятие до того времени, когда ты нацепишь кружевной чепчик и умостишься на веки вечные в кресло-качалку! Вставай, я буду играть в игру!

3 дня назад.
Он: Фу, это опять оно?
Я: Почему сразу "оно"? "Отчаянные домохозяйки". Мне покинуть компьютерное место?
Он: Да ладно, сиди. Я поужинаю — так уж и быть — под эту фигню.

2 дня назад.
Он: Фу, уже шесть вечера, а ты до сих пор работаешь? Это не комильфо для истинной леди, посещающей преторианскую церковь. Лучше напеки имбирного печенья!
Я: Почему ты разговариваешь как Бри Ван де Камп, в девичестве Мэйсон?
Он: Откуда ты знаешь ее девичью фамилию?
Я: В Википедии посмотрела.
Он: Ладно, хватай тарелку, заворачивайся в плед и будем смотреть!

Вчера.
Он: Ты скоро вылезешь из ванной?
Я: Я только зашла. Чего ты хочешь?
Он: Я скачал первую серию пятого сезона и две поставил на закачку. Давай скорее!

Спать мы увалились в три часа ночи. А сегодня — гнусный снежный понедельник с запланированным семичасовым подъемом. Глаза долго не разлипались, а потому чай пился наощупь и брюки натягивались таким же макаром.
— Всё, я побежал.
— Пока, (зеваю) дорогой.
— Не смотри без меня! (двери лифта сомкнулись и одноместный купейный вагончик повез его вниз) Не смотри!!!!

Вопрос дня. Что действует на мужчин сильнее:
а) рыжие локоны чопорной Бри;
b) притягивающая приключения попа Сьюзан;
c) Астон Мартин с откидным верхом Габи Салис;
d) многодетная Линет с фамилией, пахнущей кофе;
e) Иди Брит без каких-либо уточнений;
f) или все-таки мы?
Да, торт, урашенный ирисовой паутинкой, — это не мой конек. Да, на соблазнение мэров и покупку эксклюзивных платьев Унгаро вечно не хватает времени-денег. Да, приключения, которые притягивает мое мягкое место, чаще всего равны поломке крана в ванной комнате или забившемуся унитазу — никакой поэтики. Но терпение, мастерство и такт, возможные лишь при наличии большой любви, позволяют время от времени совершать чудеса:  League of Legend — в долгом ящике, а "Отчаянные домохозяйки" — еще одно занятие, которое мы с удовольствием делаем вместе.   Эво как!

Crouching Tiger, Hidden Dragon

Каждый имеет право на законный выходной. Некоторые — даже на два. Но Магда превзошла все мои — даже самые изощренные (!) — ожидания, нагло организовав себе целый "пятёрик" (или "шестёрик" — уж не помню: с ней год за два). Я — независимый опоссум, денно и нощно кружащий по своей норе, я — пчела-трудоголик, руководящая пчелиным профсоюзом и занимающая еще пару-тройку почтительных должностей, я — царица одной новой сковородки и десятка старых кастрюль, вкушающая чесночный аромат свинины из собственной духовки, я — гениальный и недооцененный современниками баснописец... (В уме эта тирада все еще длится.) Вот такая вот я — была обречена на длительные пытки, путем добровольного перемещения Магды в мое личностное пространство по причине острого респираторного заболевания.

(О-о-о! Начинаю узнавать себя — ничтожного саблезубого наполеончика, мечтательно норовящего отсечь дружественные головы слегка отупевшим, но хранящим память о былых подвигах мечом сатиры. О-о-о!)

Первые сорок восемь часов Магда действительно изнемогала от коварного недуга, но даже он, вконец обессилив, бросился наутек. Мне же бросаться было некуда. Сперва я отрабатывала прозрачный взгляд предобрейшего дядюшки крота и покорно делала чай (разве что не кланялась, преподнося дары). Я покупала мандарины и, надрывая и без того слабые лапки, брела в свой пропахший "Гербионом" дом. Я искренне мыла посуду, но признаюсь — нервно стучала коготками по каждой послеобеденной тарелки. А пообедать — да будет вам известно — сидящая-дома-Магда очень любила! Она обносила холодильник, как стая противных мальчуганов обносит единственную оставшуюся в живых дворовую абрикосу. Я молча наблюдала, чего (господин окружной прокурор, прошу учесть!) не дождешься от гнусных крючковатых старушенций, наполовину вылезающих из своих окон, дабы пожурить "малолетних бандитов" (жаргон бальзаковского возраста — прим. автора). Я честно ваяла приносящие (не)малый доход статьи под с-ума-сводящие звуки MTV Music Awards. Я позволяла этому вредителю (О! оскорбленьица посыпались!) три дня и три ночи раздражать меня видом своей нечистой головы, ковыряться своими веткоподобными ногтевыми пластинами в моей горячо любимой Нокии, разбрасывать где ни попадя наполовину полные (оптимистичный нюансик) чашки с чаем. Да что уж мелочиться: я снисходительно позволяла ей величать "ослиную мочу" — чаем, что есть высшее преступление!

Спешу признаться, операция "Пигмалион" с вашей покорной в главной роли успеха не имела. Чем больше времени у меня отнимало превращение в предобрейшего дядюшку крота, тем быстрее била полночь: в то время, как у Золушки карета оборачивалась тыквой, а лакеи становились крысами, у нас плюшевошкурый грызун эволюционировал в кровожадную, магдоненавистную, снобистскую и бескомпромиссную личность — Акулину Генриховна Живолуп (мощно звучит? старалась!). Она рвала на себе клоки волос и оставшиеся клоки кротячей шерсти — атавизм, так сказать, из одного рукава у нее сыпались скверные словечки, из другого — яростно брызгала слюна. Все-таки раздражительная особа эта Акулина Генриховна. Но настал-таки, как говориться, звездный час рогатого скота!

Магда походкой ущемленного в правах циркового пони ускакала на целину, полулысая гражданка Живолуп модифицировалась в кароокую и чернобровую меня — с пышнейшей, между прочим, шевелюрой. Холодильник льет крокодильи слезы от счастья, а может просто течет, ибо разморозки требует. Единственный, кому досталось от Магды крепко, так это кот: он и по сей день невменяем. Тара-тарам-па-пам! Спешу собрать всю неосторожно разбрызганную слюну в специально отведенные колбочки, расшвырянные по углам и персидским коврам скверные словечки — в сундучок запереть, тарелочки расставить по правилам хорошего тона, узора и орнамента, коту успокоительного накапать, а может и к гомеопату сводить. В общем, разгребать мне еще и разгребать эти завалы конфетти после новогодней сказки. Ну, кто на что учился!

В скобочках

(Снег идет — кот спит. Снег спит — кот идет. Снег и кот спят — иду я. Тихо ступаю — разбудить боюсь. Зимние бабочки добрее летних — они непугливы. Летние птицы — сыты. Хотя и зимние не слишком чествуют хлебцы на моем балконе. Обезглавленная рыбица — в холодильнике. Ее главы — в кошачьем желудке. Изнывают. Дела спрятались по углам. Отпустили меня сюда — совсем ненадолго, на пару строк буквально. Мысли укутались — зябко, вылезать не хочется. От чая отказываются — неподкупные. Фицджеральд  выжидает — коварный. Так и норовит прямо с полки — в мои чуткие руки — новенький. Дела оглядываются, в сети свои кличут, лапки свои костлявые-цепкие тянут — кричат деловитым голосом.  Снег пошел. Кот подкрадывается. Я в плену. И только скобки неустанно обнимают слова, чтобы те стали добрее. Мои скобочки еще учатся. А у вас — есть скобочки?)

Зырь!

 

Король-оранжевое-лето, чуть жирный пёс и ушлый гусь

Мне снились тамандуа

Если суббота пьяная, то воскресенье — глючное. Мерно звучал мой девичий храпец — мне снились плюшевые медведи (уже после тамандуа). Хуч переживательски переворачивался с боку на бок, перебирая в голове события субботне-воскресной ночи, и не находил себе места в этой пропитанной запахами хмеля и солода обители. Май лавэр удалился на край кровати, дабы не мешать мне — повелительнице тамандуа — разглядывать качество предоставляемой во сне плюшевой продукции, а в это время...

А в это время господина Верблюдикова неожиданно посетила диарея и рефлекторное извержение содержимого желудка через рот. (В народе говорят "рвота", но Википедия злобно настаивает.) Исповедуясь в телефонном режиме перед неизвестной мне личностью (в робких перерывах между симптомом номер один и симптомом номер два), Верблюдиков голосом жирафа с поломанными рожками заявлял, что сие безобразие постигло его либо посредством съеденной и явно недоброкачественной гречневой продукции, либо передалось от тушеного морского окуня при помощи опасного рыбно-пищевого гипноза. Жаль его, искренне жаль, тем более что в довершении всего вышеперечисленного ему еще и ногу свело. Печаль одолевала его, в то время как наш смех глумился над ней, а за несколько часов до этого...

А за несколько часов до этого я была оторвана от плюшевых изделий и сонного мира тамандуа неожиданным звонком на стационар. Признаюсь, мне было худо, но ноги сами встали, взгляд протрезвел, а руки — непослушные мои помощницы — не спросив, потянулись к трубке:
— Министерство. (Поймала себя на мысли, что "министерство" прозвучало не вполне убедительно, как-то уж слишком по-сурячьи.)
— Здравствуйте, вы Иванова Иванна Ивановна? (На месте Ивановой в реалии была Сычева Алена Алексеевна, но свое настоящее имя с фамилией и родимым отчеством я скрываю из соображений этических и империалистического дуализма.)
— Она самая.
— Я начинающий писатель-фантаст! (...)

Лестно, что в этом мире пьяных суббот и глючных воскресений есть-таки место для чего-то фантастического.

Бегемот с тремя шарами

Она совсем не изменилась. Она всегда такая весенняя... Если это зима, она весенняя по-зимнему, если лето — весенняя по-летнему, если весна — весенняя в квадрате или даже в кубе. Она совсем не изменилась, разве что на месте ее турецкого животика появился бочонок. Не знаю точно, какие именно ингредиенты она смешала в нем, но я бы непременно добавила букет пионов (дачных, только дачных!), пару-тройку щепоток светлой памяти, вон то облако в виде пасхального кролика, мохер, кило ириса, мороженое — допустим, черничное, свою огромную охапку любви, его огромную охапку любви, все это перемешала бы, залила морским бульоном и приправила миксом из нашинкованного зеленого лучка, грецких орехов и сахарного счастья. У каждого свой рецепт, да и мой со временем может слегка видоизмениться. Но разве это так важно?

Бегемот с тремя шарами совсем скоро превратиться в колибри и еще одну колибри — поменьше. И та, которая поменьше, будет невероятно счастлива, что у нее есть колибри побольше. А последняя, в свою птичью очередь, будет зажигать звезды для своей малютки и кутать ее в тепленький мохер. Три большущие пузатые точки.

Мы не нишкнём-2

"...поэтому волки уходят, чтобы 

к вечеру вернуться, попить чай с лимоном

мечтая о чае с коньяком, и лечь спать". 

Да! Я тут давненько не бывала! Да! И что? Кто пожалеет меня, хрупкую видчайдушную домогосподарку? (Чик! — это я на кнопочку нажала и отключила режим "дура" — мой излюбленный в последнее предновогоднее время.)

(Сейчас меня вы подождете, а я встану и немедленно пойду продезинфицирую туалет нашего ушлого кота — уж больно запашок едкий выдался, будто со мной на одной площади не просто кот проживает, а ехидна какая саблезубая-северная.)

(Сделала. Все равно попахивает нелицеприятными вещами. Или это я просто слишком чувствительная к такому изысканному парфЮму? Эта Ю хороша, правда? Эдакая загадочная гейша.)

(Че-то сегодня и не пишется как-то. И даже не думается. Холодно. Мозг мерзнет. Новую шапку требует, или новую голову — не могу разобрать.)

(Слышь, ну она дает! Колготки, говорит, порвала. На улице минус десять, а она в капроне. Ну, блин, учитеЛки пошли.)

(В Одессе, щас, наверное, макароны дают. А на Одесской работа полным ходом. Ему домой знаете как хочется? Чаю с коньяком знаете как хочется? Мандаринок знаете как хочется? и тапочки-собачки? А ни черта вы не знаете! Только он знает, и я знаю, и слово "знает" тоже знает, только не то, что нужно, а что-то совсем другое.)

(А он знаете как прыгал сегодня от радости? Неее. Это только я знаю, потому что вместе с ним прыгала. Потому что радостно очень было. И мы, как два енота, пргали да прыгали. Как два тамандуа. Радостные.)

(Я сейчас пойду на встречу учитеЛок и видчайдушных домогосподарок, где каждой будет ровно по одной штуке, а потом допишу это иероглифическое послание. Заодно и мозг проветрю. Может, расслышу все-таки, че он там бормочет: шапку или голову?)

11:43 следующего дня. Скобочки остались со вчера. А раз уж они не были ликвидированы легкомысленной рукой автора, можете разогреть их в микроволновке и употребить на завтрак. Нечего продукты переводить. И вот еще что, Энси, приказ верить в чудеса поступил, но с небольшим опозданием. Велели срочно передать тебе эту информацию телефонограммой. И так, по старой дружбе и по большущему секрету сообщу вам (шепотом-прешепотом): мандариновый рай приближается, а краснощекий дедуган пакует свои чемоданиусы.  Ну, кто подарит малютке тапочки-собачки?!?