Всем полуснобам стыд и срам!

У нас на кухне, кто еще не знает, стена такая желто-больничная, плиточка совковая, мило, в общем. А на стене висят листочки (ну, такие, отрываешь и лепишь). А на тех листочках всякие шикарные фразы, настолько шикарные, что порою могут переплюнуть всех Ларошфуко в мире — афоризмы, так сказать, не для средних умов. Есть там и такое: "Лёха-ведро и Жуня-банкомат" — свиду бред сивой кобылы, ан нет! Там мысля покоится, смешная такая мыслишка, вот, написать буквально в двух словах решила.

Если разбираться, кто же все-таки появился первый, то это конечно Жуня, который банкомат. Дело было в молодости, когда юношеский подбородочный пух только начинал одолевать господина Верблюдова. Жуня был добр и наивен, красился в блондинку и очень гордился этим. Вандализма за ним не замечалось, кроме, конечно, этой принеприятнейшей истории. Полагаю, денек выдался теплый, налички у Жуни в карманах не было, а желудок ждать и по сей день не любит. Наш герой оросил себя югославским одеколоном и отправился "на банкомат". Настроение приподнятое, все зашибись, жунин желудок уже начал мыть руки к обеду. (Чё-т я какая-то нудная стала, да? всё болтаю, болтаю, а толку чуть.) В двух словах: Жуня карточку в банкомат сунул, а последний ее сожрал. Жуня ему: "Отдай, скотина! Карманы пусты, пропаду с голоду!" А тот молчит (он, в общем-то, и не говорит никогда, а уж тем паче с карточкой во рту). Ну, Жуню тоже можно понять: денек погожий, он в предвкушении — а этот банкомат, чтоб его! И чего? Взял Верблюдиков да и треснул железяку, да так треснул, что аж сигнализация сработала. Какой там желудок, какая наличка! Жуня ноги в зубы, юношеский пушок в косичку — и по педалям. Неделю просидел в общаге под тридцатью тремя замками — думал, ищут его, от милиции прятался. Обошлось, слава банкомату:)

А с Лёхой вапше чудо-история приключилась. Тобто в корне она, собственно, абсолютно тривиальна — это уже мы раздули. Слушок по городу пошел, будто уехал Леха в родной приморский городок с целью вождения за нос военкомата. Коси коса. С виду он вроде, если верить собственному глазу, парень здоровый, изнутри, если верить сведениям, любезно предоставленным Жуней, тоже. Незрячий слегка, но когда это волновало военкомат! Леха — он такой, лучший студент на курсе, скромный, как кролик из Винни-Пуха, ну, и интеллигентный что-ли, на обман, да еще и такой свирепый, не способен, потому и предоставил грязное дельце врачам. Те все обстряпали. Алексей вернулся в горох Х. И вот опять же: слушок по городу пошел, будто наш герой делал рентген ноги, поставив ее в ведро с водой, дабы сымитировать плоскостопие.  Алексей был подвергнут всеобщему восхищению, общество поглядывало на него с уважением, мол, очки очками, а военкомат обдурил, и так далее. НО: никто не задался следующими вопросами: возможно ли сделать рентген ноги сквозь жестяное ведро? — это раз, каким образом вода и ведро влияют на стадию плоскоспопия — это два, и самое главное: какое ж, ёханый бабай, нужно ведро, чтобы Лёхина сорокашестиразмерная нога в него беспрепятственно поместилась? неужто врачи ему — бедолаге — прокрустово ложе устраивали?!? ...Уже спустя студенческие годы на очередной пьянке ситуация была возрождена и была вопрошаема истина. Оказалось, что ноги его не были подвергнуты экзекуциям, а два ведра с водой Алексей просто держал в руках — рентген был произведен в соответствии со всеми техно-медицинскими и санитарно-эпидемиологическими нормами. Все обошлось, слава ведру!

...Уже давненько эти бумажки-липучки, хранящие в двух-трех словах целые истории, на нашей стене не пополнялись. Мы все работаем, сурьёзные такие, обрастаем новыми телефонами, USB-кабелями, сувенирными чашками и магнитами на холодильник. Покупаем воду, брезгуя "изподкранной", мусорные пакеты приобретаем лишь строго определенной марки, ведем записи, встречаемся с ненужными людьми и ездим в неинтересные командировки, мы больше не жарим картошку и не курим дешевые сигареты, вовремя оплачиваем счета и ходим в гости по расписанию. Мы перестали уважать одежду без лейблов и клеить на стену бумажки-липучки. Кто-нибудь скажет, куда мы катимся?

Верблюжьи носки для черепашки

...и снова Харьковом больна,

и буду год ему верна... 

И значится так. Хана каникулам. Они как раз в эти минуты отходят в мир иной, дабы через год, кося под феникса, явится снова. Море однако продолжает шуметь в ушах, чемоданы пузатятся, а соседи сверху тарабанят и сверлят мой потолок/их пол. Алексеевский бомондишко воссоединился и сегодня, пожалуй, отполирует это воссоединение напитком алексеевских богов. Так что, собственно, было? (По мотивам книги Бориса Житкова "Что я видел", покоящейся на полке в моей родной детской. Вариант сокращенный. Очень.)

1. Толстоватый баклан в полете поджимает худенькие лапки, как шасси. Приземляется и охотничьим взглядом упирается в пол-арбуза. Замышляет неладное, хитрый. Толстоватость его никуда не исчезает. Лапки тоже. Вопрос: кто дал толстой птице укороченный вариант ножек цапли, и зачем ей пол-арбуза, если в мусорке есть кусочек недоеденной пахлавы? Медовой. С орешками.

2. Свело тут нас, то бишь меня и май лавэр, с более чем смышленой мини-барышней лет эдак шести от роду. Имя ей было Ося — Аксинья по-взрослому. Я сразу заподозрила что-то неладное в этом ненавязчивом шолоховском интертексте. Однако чисто визуально ничто не предвещало беды. Накупались. Загораем. Подкралась она, значит. Давай распрашивать, а что, мол, а как. А что это, а что то. Выяснила мое досье, о нем тоже кой-какие справки навела. Чуть помолчала, делая вид, будто гальку рассматривает. И тут поднимает глаза, смотрит сначала на меня, потом на него, потом опять на меня и спрашивает: "А вы ему мама или как?" Умом Аксинью не понять... Вопрос: а не прогадал ли Тютчев с Россией?

3. Караоке. Стандартное. Евпаторийское. Я пританцовываю и припИваю. Он припЕвает и успевает делать то же самое с буквой "И". Во хмелю, знаете ли, легко не заметить приближение чумной бабули алкоголе-бомжеватого колорита. Ну, я и не заметила. Опомнилась лишь в момент исполнения ею загадочного шаманского танца вокруг моей персоны, после чего гражданка поклонилась (мне!!!) и поцеловала мою руку. Вопрос: кто-то еще сомневается в подлинности моей королевской крови?

4. Автобус Евпатория-Армянск. Вид из окна на малюсенькую девочку с малюсеньким контейнерчиком в руках, в котором томилась малюсенькая черепашка совершенно точно предвещал беду. Железный ветеран труда с многоговорящим именем ЛАЗ получил его, конечно, неспроста (в смысле имечко, а не контейнерчик, последний на беду остался у девчищи). Может, конечно, это мой вес виноват, а может вес сорака двух тетушек-сумо (и у каждой в сумке по гусю), но автобус даже не шел, он ЛАЗИЛ по дороге со скоростью 30 км/ч. Вопрос: как вы думаете, малюсенькая черепашка из малюсенького контейнерчика, который держала в руках малюсенькая девочка-живодерка добралась бы до места быстрее, если бы оседлала толстопузого тетушкиного гуся на выбор?

5. Энси привез мне в подарок носки из верблюжьей шерсти. Они немного воняют, но легенда гласит: если носочки постирать, то они вонять перестанут. Вопрос первый: вы верите в легенды? Вопрос второй: как считаете, наличие верблюжьих носков автоматически делает меня родственницей господина Верблюдова? Только не говорите "да". Молю! Не говорите!

Вьетнамки плюс вьетнамки плюс бутылка минус Ansy

Я вернулась в эту пивную столицу всего на неделю, но она уже успела достать вилку с ножом для проколупывания дырочки в моей светлой головушке. Еще бы! У нее такие помощники! Но я ведь тоже — кот ученый: взяла да и подстраховала себя билетиком в дынно-можжевеловый край. Две недели лета позади, но десятидневный запас моря в кармане согревает душу до сорока градусов. Там знаете, как круто! Арбузные шкурки, сахарная мякоть, море цвета крыжовника, водоросли мерзкие, но добрые. Там пахлава медовая и всякие другие рахат-лукумские изобретения. Бакланчики жирные греют лапки в песочке и раздувают носопырки на клювах. Милые! Там целые горы сокровищ в сувенирных лавках и мой полупустой карман. Пальм нет, но жара и облезший кусок спины их уверенно заменяют. Еще — "Мохито" за сорок последних гривен. Да к черту! Лето же! Там прям возле моря лежит огромное-преогромное счастье, и я — нежадная — толкаясь локтями, урвала целый ломоть. Года на пол хватит. Но и Ванька не промах — тоже урвал, так что до следующего лета протянем.

Есть еще "тут" (но "тут" и "там" за последний месяц поменялись местами пару раз, не уловишь меня неуловимую:). Тут, значит, как водится, пиво рекой. Похорошевшие девицы — верные подруги моей сладкой жизни. Похорошевшая я — ее главный герой. Асфальт никуда не делся, любопытные многоэтажки тоже. Им также жарко и они ленятся открывать веки. (Ну ничего-ничего, я — прозорливая — знаю их коварные помыслы: дождутся истерички-осени с ее соплями-дождями и будут лупить свои очи на меня, и перешептываться будут — сплетницы! Ха! Вот вам, многоэтажки любопытные! У меня еще в кармане целых десять дней! Берегите веки:). Еще тут всплывают страшные подробности о том, как пес был накормлен кабачком, хоть и не насильно, а наш гнуснохарактерный кот скоро, вероятно, схрумает холодильник. И если от рыбы шубка его шелковиста, то, благодаря холодильнику, он освоит пуленепробиваемый жилет. Впрочем, полагаю, он все-таки пробиваем. Не суть. Тут, короче, тоже своего безумия хватает. Вот бы сюда можжевеловые ароматы и моря немного, хоть в трехлитровой банке.

С коханым я воссоединюсь уже на завтрашней заре, а мой вдохновитель все еще в краю верблюдов и китайских шмоток. Через четыре тысячи километров и восемь карманно-летних дней он возвратит на родину мои драгоценности — папу, себя и вагон подарочков. Нет, я не меркантильная, я просто заказала:)

Дорогой Энси!

Исключительно для тебя.

С любовью и теплой грустью.

 

А на небе только и разговоров, что о море и о закате:)

Разучилась. С этими сайтами, работами, халтурами. Не дают нормальному человеку свободно думать. Хорошо хоть Ремарки-Довлатовы оказывают безмолвную поддержку. Зашла, в общем-то, написать, что стыдно мне. Серегу я, конечно, люблю, но это не повод для того, чтобы эпитафия красовалась на самом видном месте. Зачем омрачать светлое лето? Оно уже и так предостаточно омрачено расплавленным асфальтом, завистью по поводу скоропостижного отъезда Верблюдова на кипарисно-морское & ракушечно-песчаное побережье и недостаточно солидным поведением нашего малолетнего кота. Ему, кстати, ваще по барабану: зима, лето, без разницы — главное, чтоб вареная килька не переводилась в именной миске.


— Собственно, какие еще проблемы поднакопились?
— Да, собственно, никаких. Нынешняя скука была разбавлена совковым,  но милым кинематографическими шедевром "Иван Васильевич". Вакансию пыталась занять лента "Доживем до понедельника", но я решила, что подобного сарказма при такой жаре не выдержу. И вообще — черно-белые фильмы для зимних вечеров.
— Все ли выстирано-выглажено в вашем хозяйстве?
— Ну, большая часть. Шорты цветастые валяются. Да ну их к черту, до моря все равно еще две недели. На обед — зеленый борщ, на ужин — фаршированный перец,  на завтрак — немецкий чай с привкусом моющего средства. Лето требует экзотики во всем.
— Как дети, работа?
— Дети? А что дети? Горлают по утрам на детской площадке "Здравствуй, здравствуй Дед Мороз!" Жара, знаете-ли, в первую очередь поражает незащищенные слои населения. Работа кипит, а я мечтаю о ее выкипании.
— Слушайте, а почему вы такой бред несете?
— А я, между прочим, полдня у плиты, полдня у монитора, ночью — война с котом, а утром — немецкий чай со вкусом моющего средства. Под окном дети орут и давно безнадежный Иван Васильевич. И, в конце концов, что это вы себе позволяете? Почему Саше Соколову можно, а честной интеллигентной барышне с налетом летнего идиотизма нельзя?
— Прошу прощения-с. КланяюсЪ.

Надевает панамку. Удаляется. В истории болезни каллиграфическим почерком выведено: "Повышенный уровень морских мечт указывает на наличие летне-отпускного синдрома". Не скорейшего вам выздоровления, гражданочка!
— А оно мне и не светит! Желтые сланцы — мильтипаспорт в мир дельфинов, медуз, пахлавы, варененькой кукурузы и моря до самой бесконечности!

Все коты попадают в рай...

Он был обычным полосатым котом, в меру упитанным, абсолютно независимым и с большим львиным сердцем. Тривиальное кошачье "мяу" он произносил как "мао", с акцентом, на китайский манер. Иногда сидел на воротах, ожидая дедушку с уловом, иногда отдыхал на кошачьем курорте в нашем малиннике, но чаще вел бои. Он сражался за родину, за свою маленькую страну, которая по совместительству была нашим дачным участком. Нет защитника. Нет страны. И только дачный участок не сдвинулся с места.

Его родила наша Басенька-дорогуша - сиамская барышня, уроженка Першотравенского уезда, аристократка по крови. Независимость и ненависть к мещанству Серёжа бесспорно перенял от матери. Футуристические же его замашки были рефлексом явно приобретенным. Он не терпел подлецов в кошачьих шубах, подхалимов и пошляков своей породы, он был диктатором, но справедливым и строгим. Он был дедушкиным котом, и в  этой своей ипостаси отличался  крупногабаритным добрячеством. Он был моим любимцем и идеалом: провинциал с оттенком голубой крови, храбрец с мягкими лапами и плюшевой шкуркой, бунтарь, красавец, усатый хитрец...

Сегодня ночью он покинул этот мир. Тихо и сдержанно, как настоящий герой. И вас, сучьи люди, я виню в этом. Без аргументов и фактов, опираясь на два его сломанных клыка. Но я свято верю, что все коты попадают в рай, и МОЙ СЕРЁГА займет там лучшее место, ведь он проныра и хитрец, каких свет не видывал!

所有的貓上天堂！

За то, что у Вас есть черешневые косточки, а уменя есть Вы

Со стола упала ложка. Мне пришлось ее скоренько поднять в надежде, что примета не оправдается, и меня не потревожит в ближайшие полчаса ни одна живая душа. Ибо нужно вам кое-что важное сказать. Пришло время направить свое графоманство почтовым голубем по определенному адресу. Через пару дней по приезду моей половины я стану полноценным человеком, и кулинария снова взойдет на пьедестал, а творчество займет почетное второе место. А пока мой мозг не оккупировали неисчислимые рецепты котлет...

Знаете, я таки становлюсь взрослой. И чем дальше, тем меньше меня это радует. Недавно тот, имя которого прописано каллиграфическим почерком в списке моих друзей, заявил, будто живу я "в своем вымышленном мирке и никого, кроме себя любимой не вижу". Может и так. Со временем я стала спорить все меньше. (Пойду сделаю 25-ю чашку чая, выпью, допишу и лопну как толстый енот:) Виват тому, кто в первые два года после окончания университета смело берет в руки кирпичи и отправляется на стройку своей личной жизни и карьеры. Я же, в сравнение, очищаю свою жизнь от шелухи, накопившейся за пять лет скрежета зубами по граниту науки. Знаете, как тяжело отыскать в тонне шелухи несколько полноценных, ненадколотых  черешневых косточек?

Знаете, как приятно позвонить человеку за триста километров и поговорить о фигне? Поспорить о фигне, поржать с фигни? Сказать, что все вокруг - сплошная фигня? А в  ответ услышать нефиговую поддержку и полнейшее согласие с твоими фиговыми выводами? Знаете, как дороги мне строки "Подайте шляпу и пальто..."? И эти каштановые кудри? И аристократическая манера поедания "Мажора"? И даже твоя майка "Гаваи", в которой ты чувствуешь себя свободным человеком! (а желтые босоножки все-таки уничтожь, не для богемных ног они, не для богемных...)

А знаете, как приятно зайти на свой блог (именуемый с некоторого времени "моим маленьким мирком"), и увидеть комментарий к последнему моему графоманскому шедевру? Она читает! Нет! ОНА ЧИТАЕТ!!!!!!! А ведь мы прожили с ней всего-то месяц среди пальм и кипарисов, и не виделись вот уж без малого восемь лет. Но я нашла ее черешневую косточку среди шелухи, а она нашла мою, хоть по данным научных институтов вероятность этого практически приблизилась к нулю. Эх, Ромашка, пусть жизнь отдаст тебе вдвойне те ромашки, которые ты так часто даришь моему сердцу...

А знаете, как тяжело работать над собой в одиночестве? Не знаете? И я не знаю, потому что его всевидящее око заставляет меня подниматся в 6.50 и бежать пять кругов, чтобы разорвать проклятье, чуть не превратившее меня в толстопузого тушканчика:) А за завтраком он сворует огурец у меня из тарелки и с удовольствием поведает историю о том, как пахнут ротвейлеры летом...

В моем кармане ваши черешневые косточки, и даю вам обещание: я обеспечу им безбедное существование в моем "маленьком мирке". Поклон. Апплодисменты Ди, Ромашке, Энси:)

A la ger comme a la gare

Бесконечные щиты социальной рекламы с подписью больших и малых политических лидеров, разноцветные флаги, цветущие каштаны, никого не смущающее подорожание пива и других целебных напитков, всеобщее веселье и развлекалово. Каждый второй начал отмечать заранее, закусывая, видимо, цветущей сиренью. Дети горстями прыгают под ноги, в то время как образцовые родители опрокидывают стаканчик другой за 65-летие великой победы. И все, в общем-то, отлично, и погода не подкачала, и не зря приехала в этот славный городишко. Не зря.

Народ дружненько пожирал подготовленные местными властями зрелища, полируя это дело пивком. Цветы народ купить не догадался: куда ж их возьмешь-то, цветы эти, все руки заняты: в одной - бутылка, а дело это хорошее, даже нужное, в другой - ломоть зрелища, кто сколько урвал. Прелесть, а не праздник!

Одного только не понять моему народу, что сам он для кого-то зрелищем стал, похабным и мерзким. Сидит себе в сторонке старый дед с россыпью медалей на старом пиджаке и греет на майском солнце раны, нанесенные временем. "Можно сфотографироваться с вами?" - спрашиваю. "Можно!" - кричит тетка, дочка видно, подмигивает и отворачивается, продолжая хавать представление. А дед сидит себе на табуретке и улыбается, ничего уж давно не слышит. Запечатлела и спасибо сказала. Шепотом. Солнцезащитные оказались отличным барьером, дающим возможность внутреннему миру свободно реагировать на вещи, не смущаясь реакции внешнего. Никто не забыт, говорите? Ну, болтайте, болтайте. Вам все равно не понять... Алягер ком алягеро.

П.С. Хотелось, знаете ли, много так написать, сочненько. Да пошли вы к черту, и вы, и ваши дети, взращенные на пивных дрожжах. А тебе, дед, "прости", "спасибо" и низкий поклон.