С наступающим!

В преддверии (страшно люблю это слово, которое будто бы приоткрывает маленькую деревянную украшенную ковкой дверцу, позволяя тебе через щелочку одним глазочком заглянуть туда, где тебе пока еще быть не положено) Нового года должно бы хотеться писать много, кружевно и по-багатому, но не хочется почему-то. Сейчас я практически заставляю себя систематизировать информацию, хранящуюся в мозгу, чтобы подытожить, подчеркнуть  и написать последний пост в уходящем две тысячи четырнадцатом. Обычно в моей голове полный порядок — точно такой же, как и на полочках в моем шкафу: трусики в корзиночке, носочки — в точно такой же, но второй, отведенной специально для носочков; футболочка к футболочке, полотенечко — к махровым собратьям, шапки-шарфы-варежки в отдельный красивый пакетик — чтобы не валялись и не раздражали мой идеальный домашний мир. И если шкаф привести в порядок сложно, но можно, то с головой и ее содержимым в уходящем году возникли серьезные проблемы.Не только у меня. Наверное, у всех нас. И да, даже у тех, кто считает, что в его мозговой котельной образцовый порядок.

В две тысячи четырнадцатом было много обид, трагедий, боли, разочарований, резких решений, хирургического вмешательства в души и судьбы. Однако тащить в год грядущий этот здоровенный сундук, наполненный столь сомнительными приобретениями, мне бы не хотелось. Поэтому, позвольте, брошу его здесь и сейчас, не открывая, не разбирая, не сортируя его содержимое. Ничего не возьму на память. Пусть остается за два дня до Нового года на снежной тропе, которую коммунальщики еще не успели присыпать песком.  Надеюсь, никто на него не позарится. А чтобы быть уверенной в этом наверняка — приколочу к нему табличку с простой и понятной надписью "Не влезай — убьет!".

Дальше без сундука — а значит о хорошем. В две тысячи четырнадцатом, будь он проклят всеми рыбами, птицами и насекомыми, мы обрели новый дом, а вместе с домом — и новых друзей, которые не остались в стороне, протянули обе руки, подбодрили словом, помогли делом. Спасибо им. Спасибо и старым друзьям, которые априори верны и рядом. Всегда. Сквозь километры и слова.

Новый две тысячи пятнадцатый мы решили встретить дома, в Першотравенске. Три переезда за последние девять месяцев заставляют тебя немного пригвоздиться, хотя бы на какое-то время, — чтобы отдышаться, оглядеться и маленько передохнуть. И даже сейчас, когда можно просто сидеть под елкой и точить мандарину за мандариной, складывая стопочкой оранжевые шкурки, суета не покидает моей головы. Кажется, что нет времени стоять на месте, нужно бежать, звонит, решать — срочно. Пожалуй, это диагноз, и его мне тоже хотелось бы оставить здесь.

Чуется мне, что на заснеженной тропе, которая ведет в новый год, мой сундук не будет одинок. Я призываю вас к этому и этого вам желаю. Забудьте, оставьте, отбросьте. Пусть эти струпья обид и недопониманий сгниют там, куда мы больше никогда не вернемся. Не думаю, что впереди нас ждет сиреневый сад с соловьями да канарейками, но туда, куда мы движемся, со старыми обидами точно не пускают. Нужно много сил, чтобы тащить за собой сундуки со всякой дрянью. Но еще больше сил необходимо, чтобы эту ношу бросить. Пусть эти силы у нас появятся. Я верю в нас. С наступающим.

Крым в моей голове (некоторые безэмоциональные впечатления от августовской поездки)

Я долго собиралась вам рассказать о моей августовской поездке в Крым, но сначала не было времени, а потом не было желания. Впрочем, сейчас уже я понимаю, что дело не во времени и не в желании — информация, полученная мною, должна была перевариться. И вот теперь, когда она практически избавлена от эмоциональной шелухи, я готова ею с вами поделиться.

За неделю крымских каникул я сделала -надцать пунктов в своей записной книге — чтобы при написании статьи ничего не забыть, обо всем рассказать. Но сегодня обращаться к своим пометкам я не буду — напишу лишь о том, что окаменело в памяти, о том, что отложилось. Остальное будем считать несущественными мелочами.

Павлоград-Джанкой
Взять билет на поезд из Днепропетровска не удалось: количество составов, следующих в Крым, существенно сократилось. Ажиотаж среди желающих сократился прямо пропорционально, но в минимальных объемах все-таки сохранился. Поэтому пришлось ехать ночью из Павлограда на поезде Кременчуг-Симферополь. Билеты были взяты до Джанкоя, где нас должны были встретить родственники.
Проводник сразу после посадки принес миграционные карты и проверил документы. Взяв свидетельство о рождении Варвары (уроженки крымской столицы), спросил: "Ребенок — гражданин России?". "Да прям!" — безапелляционно хмыкнула я и поймала на себе подозрительный взгляд попутчицы лет пятидесяти, которая ехала на нижней боковушке. Я тут же решила, что она крымнашенка и стала мысленно относиться к ней соответственно. Интуиция — не мой конек, но это стало очевидным несколько позже.
Украинские пограничники (или таможенники?) в Новоалексеевке чуть было не ссадили с поезда двух сестер. Обе россиянки. У обоих имелся вид на жительство в Украине, но почему-то не были вклеены фотографии по достижению 25-летнего возраста. Барышни долго спорили с пограничниками. Младшая сестра была более активной и в какой-то момент заявила: "Ну тогда вы нас должны депортировать в Россию! А мы как в раз туда и едем! Крым — это же российская территория!" Я хмыкнула громко, чтобы они услышали, и с еще большим негодованием, чем от вопроса проводника по поводу гражданства моей дочери. История с девушками длилась минут тридцать. В конечном итоге погранцы, не выдержав девичьих слез, отпустили их с миром, но предупредили, что обратно из Крыма в Украину с такими документами не пустят.
Перед Джанкоем мы разговорились с попутчицей с боковушки. Она оказалась предпринимателем из Феодосии и с удовольствием поделилась своими мыслями по поводу произошедшего и происходящего. Сказала, что в Феодосии, Судаке, Коктебеле и Новом Свете туристов практически нет, а значит и заработка у людей тоже нет. Сказала, что Украина, в сущности, равнодушно относилась к полуострову все двадцать три года, но это вовсе не значит, что Россия станет относится к нему лучше. Сказала, что ее пенсия выросла на сто процентов, однако на фоне роста цен этого совершенно незаметно. "Шило на мыло!" — таков был итог ее монолога.

Евпатория
На следующий день после приезда мы решили смотаться на море в Евпаторию — на денек. Поехали, по старой доброй традиции в Заозерное: там хороший песчаный пляж и мелковато — самое то для маленького купальщика, ради которого мы и затеяли всю эту поездку.
Первое, что меня убило в Евпатории, это обилие билл-бордов с лозунгами "Офицеры России за Аксенова!", "Крым — команда победителей" и так далее — с соответствующим графическим содержимым, разумеется. Второе, что поразило, — это количество афиш на заборах. Мы неоднократно бывали в Евпатории в прошлые годы, и еще тогда я удивлялась, как много артистов приезжает сюда в летний период. Здесь есть хороший концертный зал, принадлежащий одной из здравниц. Вот в нем, собственно, и проходят выступления "больших" звезд. Знаменитости рангом меньше выступают, как правило, в ночных клубах, коих в Евпатории тоже завались.  Нынешний туристический сезон ознаменовался лишь тремя пришествиями — Грегория Лепса, Валерия Леонтьева и какого-то диджея (может, и знаменитого — я в них не очень-то разбираюсь).
Поразило меня и обилие триколоров, которые развешаны везде, начиная от государственных учреждений (где их нахождение теоретически вполне обоснованно) и заканчивая зонтиками пляжей. Людей-носителей российской символики я не встречала, не считая маргинальной девицы лет шестнадцати на велосипеде и со шлемом на голове, которую я увидела в Симферополе. На руле велика с одной стороны развивалась георгиевская ленточка, а с другой — ленточка цветов российского флага. Аналогичный принт был и на длиннющих акриловых ногтях.
На пляже в Заозерке я зацепилась с продавцом в торговой палатке. На мою просьбу "Два "Білих", будь ласка", он стал молоть что-то невнятное, но с вполне внятным пренебрежением. Потом пояснил, что цены у него в рублях, а то, мол, у меня ж в голове одни гривны, наверное.
Прогулка по Курзалу, который является сосредоточением сувенирных лавок, закончилась моим крайним раздражением из-за обилия футболок с надписью "Я так ждала тебя, Вова" и изображением СамиЗнаетеКого, а также аналогичных презентов, которые продавцы предлагают везти на Родину в качестве напоминания о крымском отдыхе. Продают, правда, и вышиванки тончайшей работы. И говорят, этот товар пользуется куда большим спросом.

Евпаторийские сувениры

Цены
Прежде чем я перейду к рассказу о нашем отдыхе в Поповке, скажу пару слов о ценах. До поездки я много слышала о них от очевидцев и от самих крымчан. Одни говорили, что цены выросли на сто процентов, другие — что на "несущественные" тридцать. Вот что увидела я:
- баночка краснодарской сметаны (400 г) стоит 66 рублей (23 гривны 08 копеек — тогда как у нас 15 грн.),
- свинина (мякоть) — 300 рублей (104 гривны 90 копеек, тогда как у нас около 60 грн.),
- арбузы за килограмм — от 15 до 20 рублей (от 5,24 гривен до 6,99 гривен),
- памперсы "Хаггис" 14 штук — 300 рублей (104 гривны 90 копеек).
Сигарет ни в "Фуршете" в Евпатории, ни в "АТБ" в Симферополе на вокзале нет. Самый дешевый бензин оказался на "нашей" заправке Luna в Симферополе по улице Бородина. Нашей — потому что Ваня всегда заправлял там машину (когда мы жили в Симфере, и когда нам было, что заправлять). Литр топлива стоил там 37 рублей 20 копеек (13, 01 гривен). Самый дорогой бензин на заправке "Формула" - 41 рубль 90 копеек (14,65 гривен). Обещанным топливом по 7 гривен за литр не пахнет — но все же дешевле, чем на материковой части Украины.

Витрина с сигаретами в АТБ, Симферополь

С молочкой в Крыму реально проблемы, хоть некоторые аборигены и пытались переубедить меня в обратном. Полки с молочной продукцией в евпаторийском "Фуршете" пустые (по состоянию на полдень понедельника). Еще один шок — элитный алкоголь: маленький "Бехер", за который в днепропетровском АТБ просят 70 грн и немного копеек, в евпаторийском "Фуршете" стоит 434 рубля, то есть больше чем 150 гривен.

Полки с молочкой в супермаркете "Фуршет", Евпатория

Отдел элитного алкоголя, "Фуршет", Евпатория

Да и вообще, в целом, деньги утекают в Крыму сквозь пальцы. Мы с мамой имели десять тысяч рублей на двоих. Мы не платили за перемещение по полуострову, не платили за проживание в Поповке, не ели в кафе-ресторанах. Не потому что экономили, а потому что отдых с маленьким ребенком посещение заведений общественного питания не предусматривает. В итоге в моем кошельке осталось сто рублей, а в мамином — пятьсот- шестьсот. Нам не хватило даже на хоть мало-мальски существенные сувениры — обошлись мелочами вроде магнитиков и деревянных гребешков для волос. Получается, что все эти деньги мы проели. Так что о ценах судите сами.

Поповка. Там, где больше нет Казантипа 
У меня была давняя мечта — свозить маму в Поповку. Почему именно туда? Потому что там самое чистое море в Крыму. Без преувеличения. И это не только мое мнение. Там широченные пляжи и потрясающе прозрачная вода. Очень впечатляющее зрелище! Наверное, именно поэтому эта неприглядная деревенька была выбрана организаторами Казантипа в качестве места проведения международного фестиваля.
Мы жили у друзей семьи — Саши и Лены. В Поповке у них пансионатик, на территории которого стоит, собственно, и их двухэтажный дом. А в Мирном — это через поле — у них кафе-бар "Теремок". Однажды мы уже отдыхали у них. В июне 2011, когда только переехали с Иваном в Крым. И в "Теремке" мы тоже бывали: там орала живая музыка, а зал был полон отдыхающими, желающими поразвлечься — выпить и поплясать. Это немного не мой формат вечернего отдыха, но это неважно. В этом году "Теремок" пуст. И пансионат тоже пуст. Мы были в Поповке в середине августа — как раз тогда, когда в былые года здесь в самом разгаре гремел Казантип. У Саши все было расписано по дням, и принять у себя друзей — даже самых близких — он попросту не мог: не было мест. В прошлом году он потратил двадцать тысяч долларов на бассейн, которые намеревался в этом сезоне "отбить", но к сожалению...

Бабушки с Варварой в бассейне, Поповка

 Мы и не планировали заводить разговор о произошедшем в Крыму. Просто зашли к Лене в "Теремок" поздороваться. Но тема на устах, поэтому не оминули. "Когда все это случилось, — сказала Лена, — я три дня пролежала. Не понимала, что будет дальше, как мы дальше будем. Ведь на бизнесе теперь можно поставить крест. Никого нет! Никого!" Свекровь моя поспешила ее успокоить, мол, не переживай, все будет хорошо, все наладится. Но Лена уже не слушала, потому что не верила: "А что наладится? Людей нет. Мы ведь только Казантипом и жили. За две недели фестиваля поднимали столько, сколько на других курортах за весь сезон. Может эти, конечно, и придумают какое-то мероприятие, но масштаб таким явно уже не будет. А пока они деньги поделят, мы вообще загнемся". Потом Лена рассказала, что в прошлом году их семья вроде как решила продать"Теремок", оставить только пансионат — потому что тяжело очень два бизнеса параллельно вести: "И почему не продали?! Ума не приложу! Ну почему??? — обращается она к самой себе. — Что теперь с этим кафе делать?"
За пансионатом присматривает Ленина мама — Петровна. Это сухенькая женщина, которой явно за семьдесят. Точнее явно под восемьдесят. Несколько лет назад она переехала к детям в Крым. Переехала, по-моему, с Черниговщины, потому что говорит на суржике украинского и белорусского. Она рассказала нам, что в этом году за весь сезон у них остановились лишь пятеро армян — вроде как беженцы. Прожили две недели, даже на море ни разу не ходили — им было вполне достаточно бассейна. Когда уехали, Лена приказала Саше больше беженцев не брать: "Деньги это совсем несущественные, а маме тяжело. Она старенькая, а убирать одинаково надо — что за двумя, что за десятком".
Пляжи в Поповке прекрасные. Малолюдные. Просторные. Чистые. Единственное, что ежедневно смущало меня, так это водонапорная башня, которая со стороны моря была выкрашена в цвета триколора. Почему не покрасили тыльную сторону, которую видно из деревни, — непонятно: то ли краски не хватило, то ли задумка такая была, мол, пусть туристы созерцают, убеждаются, а местные все равно никуда не денутся — чего их убеждать.

Пляж, Поповка

Поповка, вид на бывший Казантип

Очень бросаются в глаза пустующие кафе и бары в Поповке. Аж муравьеды по коже. Так было написано на одной из стен в деревне. По иронии судьбы эти слова как нельзя лучше передают впечатление от практически мертвого курорта. На том месте, где раньше проходил Казантип, открыли диско-бар Грибы. Чтобы сориентировать посетителей, на объявлениях так и написано: "Там, где больше нет Казантипа". Звучит очень грустно. В Грибы мы, конечно, не ходили, но Лена и остальные местные над этим заведением снисходительно посмеиваются. То, что называется смехом сквозь слезы.

Немножко Симферополя и Коктебель
В предпоследний день нашей поездки мы оставили Варвару с бабушкой Ирой и отправились с мамой в Кок. Показать ей его тоже было моей мечтой. Хорошо, что она сбылась. Путь в Долину синих вершин лежал через Симферополь. Мы прибыли на Курортную (район ж/д вокзала), купили билеты на Коктебель, и так как до автобуса был еще целый час, отправились в железнодорожные кассы, чтобы уточнить время отправления нашего поезда на Днепропетровск. Нас интересовало, киевское ли время указано в билете. Оказалось, что да, и в билете об этом было написано, но я все равно из-за невнимательности выстояла очередь, чтобы задать вопрос.
Передо мной было три человека. Лезть вперед я не стала, потому что люди, произносящие в сторону толпы "Я только спросить!", заставляют меня их ненавидеть. Решила не уподобляться. Впрочем, очередь рассосалась довольно быстро. Первая девушка хотела сдать интернет-билет. Ей ответили: "Вы покупали билет на украинском сайте. Мы с ним не сотрудничаем, так что сдать не получится". Второй молодой человек хотел распечатать интернет-заказ, ему ответили практически аналогично. Третий мужчина хотел приобрести билеты из Мелитополя в Симферополь. Кассир ответила: "Будете в Мелитополе — там и купите, потому что у нас билеты существенно дороже". Насколько существенно, не уточнялось. Но мой керченский родственник поделился, что стоимость купе из Керчи в Киев по украинским меркам стоит двести пятьдесят гривен, а по российским — пятьсот. Правды ради скажу, что некоторые мои знакомые с материковой Украины подорожание крымских билетов отрицали: мол, покупали из Симфера в Днепр — тариф тот же.

Симферопольский Биг-Бен, железнодорожный вокзал

В Коктебель мы ехали под включенную радиопередачу  про загнивающий запад, гейропу и сукуамерику, которая все нам пересрала, а мы зомби никак не откроем глаза.  Благо, для таких случаев я припасла коллекцию песен Океана Эльзы на своем телефоне, поэтому врубила музло, заткнула барабанные перепонки наушниками и послала радиоведущего, его гостей в студии и водителя автобуса, внимательно слушающего передачу, далеко на йух.

Почти в Коке

Приехали в Коктебель. Отобедали в татарском кафе "Бай" возле автостанции. Оно у меня прочно ассоциируется с Дианой, джазовым фестивалем, сентябрем и беременной мной. Еще в дороге решили с мамой непременно поплавать на кораблике и посмотреть с моря Карадаг и Золотые Ворота. Капитан судна в какой-то момент спросил у меня:
— А вы откуда?
— Из Днепропетровска, — ответила я.
— А, — протянул он, — бывшие земляки.
— Вы что, тоже из Днепропетровска родом? — спросила я, ибо соображала довольно медленно.
— Та не, — замешкался капитан, — не в том смысле.
А потом, помолчав и увидев, что до меня наконец-то дошло, добавил:
— Была единая страна. Разделили на части... — и многозначительно посмотрел вдаль.

Золотые ворота, Коктебель

Когда, возвращаясь из Коктебеля в Симферополь, мы проезжали наш дом на улице Ковыльной, я быстро надела солнцезащитные очки и зажмурила глаза. Чтобы наверняка. Впервые в жизни путешествие по Крыму тяжким грузом легло на мою душу. Попустило меня только в поезде, в Новоалексеевке.

Гость из солнечного Крыма, или День независимости в Днепрожидовске

Неделю назад мы вернулись из аннексированного Крыма. Игрушечную границу мы пересекли впервые после игрушечного референдума, повлекшего за собой неигрушечные последствия. Покинув полуостров в конце марта, мы оставили там всю мужнину родню, которая с широко распахнутыми и по-детски наивными глазами всерьез недоумевала, глядя на нас. Они не понимали, почему мы пакуем вещи, зачем пытаемся избавиться от крымской прописки и куда уезжаем. Ведь там, за перешейком, почти что война, там стоят, удерживаемые российскими доблестными воинами, целые вагоны (да что там вагоны — поезда!), нашпигованные "правосеками" и прочими жидобандеровцами. В их глазах мы выглядели глупенькими и недоразвитыми — именно так, с налетом материнского пренебрежения. Таковыми выглядим и сейчас.

Погостив недельку в тех краях, которые мы еще пять месяцев назад нежно именовали домом и которые в этот раз так хотелось прижать к груди, мы вернулись обратно в Днепрожидовск. Вернулись, разумеется, не с пустыми руками: наш "багаж" состоял из пяти сумок, детской коляски, целой корзины противоречивых впечатлений и свекрови, которая с опаской, но все же согласилась погостить в нашей новой обители и увидеть сына — украинского офицера, коему, наверное, еще долго суждено не видеть своей малой родины. По иронии судьбы в Днепропетровск мы приехали на День независимости.

Днепропетровск — город уникальный. Опустим тот факт, что во главе области стоит еврей-фашист, финансировавший Майдан и создавший собственную армию солдатов-убийц, которые стирают с лица земли украинские города и уничтожают собственный народ. Я сейчас о другом. Днепропетровск до недавнего времени славился своими снобами: днепропетровцы, по моим личным наблюдениям и ощущениям, всегда считали себя лучше киевлян и уж тем более лучше мещан, населяющих иные областные центры. Быстрее, выше, сильнее, богаче, прогрессивнее — и обязательно чтобы с -ее на конце. Однако после всего пережитого и переживаемого этот город преобразился больше остальных: из фыркающего Нарцисса он превратился в паренька с распахнутым сердцем, излучающего готовность в любой момент протянуть крепкую руку помощи тому, кто в ней нуждается.

Все началось с поздравлений у подъезда: мы вышли из дому, я по привычке поздоровалась с барышнями, тусующимися на лавочках, а они нам хором: "С праздником!" Я улыбнулась, огласила взаимность и отметила для себя, что со мной такое впервые. Национальный праздник впервые со времен провозглашения независимости стал таковым, и это не может не радовать. На свекровь не оборачивалась, знала, что она обескуражена, поэтому и смущать ее не стала. Дальше был большой автобус "Лоцман", который возит нас с ж/м Парус-2 до Московской площади в самом центре. Каждый второй его пассажир был в вышиванке. Каждый первый являлся носителем украинской символики: у кого-то жовто-блакытни ленточки в косах, у кого-то патриотический браслет (как у меня, например), у кого-то татуировка на запястье в виде трезубца — ну, вы поняли, сопротивляться патриотизму в этом городе бесполезно. Патриотизм здесь стихийный, подчиняющий себе и заразительный.

На набережной — та же история: море вышиванок, шарики цветов украинского флага... Мы, кстати, тоже обзавелись такими и привязали их Варваре на коляску. Свекровь долго сопротивлялась, доказывая, что надувной пингвин за 45 грн лучше двух желто-голубых шариков за 30 грн, но мы были непреклонны. Дальше была прогулка, а потом кусочек концерта. Мы застали ВВ, исполняющих вместе с толпой Гимн Украины, и скандирующую в промежутке между номерами молодежь. Цитировать не буду, но это была та самая песенка про Путина. Свекровь скривилась и безапелляционно заявила, что концерт совершенно неинтересный, после чего мы удалились домой спать.

Я надеялась, что за ночь полученная информация переварится — и идейный переворот или хотя бы малюсенький, но такой существенный сдвиг таки свершится. Вместо этого получила концерт по заявкам за завтраком:
— Вчера смотрела новости по какому-то из ВАШИХ каналов. Так вот там говорили, мол, газа не будет, но это не страшно: будем топить твердым топливом, это, дескать, выгоднее и экологичнее! — заявила Любовь Викторовна.
— Ну, — говорю, — наши про газ, как ваши про воду. В Крыму абзац из-за перекрытия Северо-Крымского канала, а они вам в уши свистят, что все в порядке, переходим на капельное орошение.

Ну, и после этого пошло-поехало.
— Вы, — говорю, — приехали, хоть одного правосека здесь увидели?
— Нет, — отвечает, — но я же никуда не хожу!
— Ну, вчера-то мы с вами были в центре, вас кто-то хоть пальцем тронул, хоть кто-то косо посмотрел на вас за то, что вы на русском языке разговариваете?
— Нет. Но я же с вами была!
— Но мы-то тоже на русском говорим!
(молчание)
— А Тягнибок! Он же хотел нас заставить говорить только на украинском!! — свекровь уже практически кричит. Я тоже не выдерживаю:
— Да с каких это пор маргинальный политик, который и трех процентов на выборах не набрал, является для вас авторитетом??? С каких это пор вы боитесь популистов, которые только и умеют, что языком ляпать??

Дальше я выяснила, что свекровь моя оскорбилась, услышав знаменитую фанатскую кричалку с окончанием "ла-ла-ла-ла". А спустя полчаса ее чуть не хватил кондратий, когда она обнаружила у сына в гардеробе приобретенную мной в подарок футболку со светлым ликом американского президента. Мне сложно передать словами выражение ее лица, но одно я знаю точно: на футболки с изображением российского президента и надписью "Я так ждала тебя, Вова", которыми наполнены сувенирные лавки Евпатории, она так не реагирует.

Потом был звонок ее родной сестры из Италии по "Скайпу". Та поспешила сообщить, что Коломойский (тот самый еврей-фашист) приступил к реализации плана "Б", захватил Запорожскую область и поехал взрывать ГЭС. Завершив разговор, свекровь выглядела весьма взволнованной и поделилась со мной своими переживаниями, связанные с возвратом в Крым — путь, дескать, лежит через Запорожье, кабы чего не вышло. В ответ я громко грубо, но совершенно искренне расхохоталась.

Вчера муж провел ее на поезд. Сегодня она уже там — на оккупированной территории, которая, по ее мнению, была "возвращена в семью". Мы же остались здесь, в Днепрожидовске, который теперь самый что ни на есть наш. Эту поездку она еще долго будет вспоминать, будет много и обильно плеваться, рассказывая знакомым о визите к детям, будет злиться на меня за мои жидобандеровские взгляды, но будет с этим жить. И я с этим буду жить тоже. Потому что она — часть моей семьи, а Крым — часть Украины.

В океане

Очень надеюсь, что автор фото Виктория Квитка не станет ругать меня за то, что я взяла ее детище без спросу.
Я ж для хорошего дела:)

У меня сейчас не очень много времени, но мне очень хочется написать об одном дне из нашей жизни. Поэтому к черту дела. Поехали.

Седьмого июня мы побывали на концерте Океанов. Теперь мне сложно подбирать слова. В такие моменты кажется, что русский язык вовсе не так богат, как пишут в книгах. Правды ради признаюсь, что это был мой первый концерт в жизни, не считая собственных выступлений в музыкальной школе. Ну, вот как-то так сложилось. В студенческие годы на бесплатные мероприятия по случая Дня города и прочих мы не ходили, ибо считали, что успеется. На харьковском концерте Queen я не была, потому что побоялась, что в толпе меня ширнут иголкой и подсадят на наркоту или заразят чем пострашнее. (Настоятельно прошу не прерывать своим ржанием мой откровенный рассказ.) Потом было денег жалко. А теперь, пока Варвара маленькая шкода, даже поход в магазин превращается в испытание, не говоря уж об организации какого-то более масштабного события. Но в этот раз наш папа героически остался с девочкой и собакой, а мы с друзьями выдвинулись в путь на маршрутке под номером 156, следующей с жилмассива Парус-2 до стадиона "Метеор".

Людей было море. Огромное разноцветное море. Многие в вышиванках и с украинской атрибутикой — от больших флагов до скромных вплетенных в косы желто-голубых ленточек. Вакарчука мы прождали час и за это время успели съесть по хот-догу, пофотать толпу, выпить по баночке пива и поболтать. А потом началось! Начались Океаны, началась Украина. Тридцать тысяч разных людей, которые с высоты наших двадцатых мест в седьмом секторе выглядели, как муравьи, превратились в одно большое сердце. Меня разрывало ощущение того, что я тоже часть сердца. Поначалу мне было сложно с ним справиться, слишком ново оно было лично для меня. Но двадцати минут и первых трех композиций мне вполне хватило для адаптации.

Фото Анастасии Беляевой. Надеюсь на лояльность автора к таким ворюжкам как я

Когда Вакарчук пел "На лінії вогню", посвятив ее тем жителям Донбасса, которые-которые, я плакала, старалась не моргать, чтобы плач не перешел во взрыд. Старалась не смотреть на Витку, потому что знала: она тоже плачет. Мне не хотелось ее смущать и смущаться самой. Я мало что видела стеклянными глазами, но чувствовала каждой клеткой, как обливается кровью тридцатитысячное сердце. Там была живая Украина. Живее всех живых.

Потом был драйв. Какой-то музыкальный оргазм длительностью в три часа. Седьмой сектор был нашим ровно на тридцать мин. Потом уже сидеть на месте было невозможно, хотелось туда, вниз, в самое сердце. Я слабо помню, что со мной происходило на протяжении следующих двухсот минут. Я танцевала, размахивала руками, пела даже то, чего не знала. Видимо, не слова были главными, а желание присоединиться, влиться в океан, стать его волной или песчинкой или пенным баранчиком на волне.

Мне сложно описать свои ощущения, но я получаю невероятно удовольствие от воспоминания о них. Мы были выше неба. И стена действительно упала. А линия огня пусть остается — но пусть только в песне и только в душе. Чтобы помнили. Чтобы чувствовали. Чтобы бились. Одним сердцем.



Прослушать или скачать Океан Ельзи На лінії вогню бесплатно на Простоплеер
Прослушать или скачать Океан Ельзи Небо над Дніпром бесплатно на Простоплеер

Вместо монетки. О Нашемкрыме

Когда мы переехали в Симферополь и поселились в малосемейке на Бараньем холме (читай: в доме без отопления, бывшем общежитии в поселке Мирный, он же Дзержинский), нам было необычно. Ну вот необычно как-то. Новое место, новые люди, новые пейзажи, чувства, переживания — все новое. Понемногу узнав Симферополь, мне он страшно не понравился. Провинциальный, пыльный, жаркий, душный, да еще и от остановки маршрутки к дому приходилось взбираться вверх — на тот самый холм, который мы почему-то прозвали Бараньим. Магазинов у нас "на районе" не было, то есть был один сельмаг какой-то подозрительный и химтовары. Приходилось каждую неделю ездить на Кирова в "Сельпо" за провизией, потом ехать с пакованами на маршрутосе, потом втаскивать их на холм Бараний, а потом — на четвертый этаж дома.

Впрочем, все это не более чем бытовые мелочи. Жизнь в Симферополе прошла у нас под знаком семейных войн. Мы с родителями Ивана находились в перманентном состоянии холодной войны, которая то обострялась, то на время затихала. Дело пошло на поправку с появлением Варвары, однако мир был и остается худым, шатким и держится, наверное, только благодаря моему невозмутимому терпению, которое я вымуштровала в себе, выдрессировала, как пуделя в дешевом цирке-шапито.

Но я не о родителях, я о Симферополе. За эти почти три года в нашей крымской жизни было всякое, но радостей и счастей было, конечно, больше. Самое большое из всех счастий — Варвара, разумеется. Второе по величине — собака, которую мы купили в конце ноября 2011 года. Принесли ее, масюткину, в ладошках — и полюбили с первого взгляда. Сейчас точно так же сильно ее любит наша дочь. Целует ее и тискает за шкуру — точь-в-точь как это делаю я.

Я помню каждый приезд наших дорогих друзей, каждый день, проведенный вместе, и каждый их отъезд, когда в доме становилось очень тихо и мне хотелось плакать. Я убирала чашки с недопитым чаем со стола, высыпала из пепельницы окурки и с грустью в сердце начинала ждать их следующего визита. Вот так мы и жили — от друзей до друзей. И были счастливы.

Не думала никогда, что буду скучать за этим пыльным провинциальным городом, за маршрутами,которые мы ежедневно преодолевали с Варварой, за Бородинским рынком, за патронажной медсестрой Ленурой из детской поликлиники, за соседями по лестничной клетке (а нам с ними действительно повезло), за продавщицей из "Мясного" и даже за маникюршей Марго, которая работала в парикмахерской "Грэйс" под нашим домом и еле-еле умещалась своей необъятной попой на стул.

Я скучаю за нашей квартирой, за каждым ее уголочком, за комодом с детскими вещами, денежным деревом, которое мы привезли из малосемейки на Бараньем холме, за креслом на балконе и за зелеными кухонными шторами, выглядывая из-за которых я время от времени наблюдала за Иваном, размеренно потягивающим пиво в ганделыке напротив.

И если честно, мне жаль, что нам пришлось покинуть свой дом. Не скрою, что часто об этом думаю. Не буду скрывать и того, что сердцем скучаю за Ковыльной и всеми ее жителями. Уверена, нас не хватает там, а здесь, мне кажется, нас очень много. Знаю, что это временно, что это трудности переходного периода, но тоска все равно пилит мое сердце металлической пилочкой для ногтей. Вроде, и не очень больно, но чувствуется.

Каждый день я читаю крымские новости. Не для того, чтобы быть в курсе событий. А для того чтобы зацепиться, чтобы сказать себе: "Вот видишь, вы сделали абсолютно верно, что уехали оттуда, ничего хорошего жизнь на оккупированной территории не сулит!" Но это же Крым, ребята. Крым!!! Оккупированная территория — это из учебников, из спичей высокопоставленных чинушей, из политических словарей. Крым это другое. Это утренняя яичница в Партените — самое дешевое, что нам удалось найти в кафе "Парадиз", это пустынный октябрьский Коктебель, острый лагман на набережной и разговоры с морем по душам, это бутерброды с ветчиной и огурцом у подножья Сокола в Новом Свете, это рельефный Гурзуф и оббитая деревом мансарда, на которой мы спали, ели, курили сигареты, пили много пива и чувствовали эйфорию от того, что мы все вместе, рядышком. Это Тихая бухта, которая встретила нас нетихим ветром и песком в лицо, это цветная набережная Евпатории, на которой хотелось скупить все магниты и ракушки, имеющиеся в ассортименте местных торгашей. Это Поповка — скучная, но такая морская, с медузами сиреневого цвета, белым песочком и водой цвета глаз моей донечки. Это Гаспра — последнее место, где мы успели побывать перед отъездом, свозив туда моих родителей. Мы там ели блины с джемом, купили Варваре жирафика, который качал головой и сгибал ножки-палочки, и познакомились с двумя котами-сардинами. Ах да, забыла совсем: в Гаспре нас облапошили обезьяновладельцы, которые в мгновение ока водрузили на нас с Иваном двух макак, выхватили у меня телефон, нафоткали нас, а потом запросили тридцаточку — на бананы животинкам. Мне было обидно и даже немножечко стыдно: как это я, практически коренная крымчанка, позволила так себя оболванить. Со временем стыд прошел, а душевная улыбка осталась.

Крым — это Витка, Лёха, Олюшка, Олежик, Шурочка, Энси. Это Стрела с Валюшкой, Сашка — моя дорогая одноклассница, Олейники со своими двумя замечательными чадами, шашлыки, рыбалка, Новый год в роддоме, долгожданный мамин приезд, папины манты, походы в "Комфи" за покупочками (которые особо ценил Иван), это Щербаки — Катюха и Андрюха, посиделки до позднего часа, теплые дожди, цветущие абрикосы, вкусный гурзуфский инжир, громкий Иванов баян, любовь, ожидание, счастье — жизнь, в общем. Жизнь.

Живя, мы делим сердце на пазлики и раздаем по фрагментам — людям, собакам, городам. Первый кусок моего сердца остался в Першотравенске навеки вечные. Второй в Харькове. А третий... Третий — как бы ни удивительно это звучало лично для меня — отныне в Симферополе. Вместо монетки. В знак того, что однажды мы обязательно вернемся. 

Общее

Сегодня я наконец-то поняла, что общего между сепаратистами на востоке Украины и "предателями" на юге; что общего между самообороной Майдана и военными, которые, изменив присяге, решили служить стране-соседке; между еврореволюционерами и теми, кто поддержал раскол нашей страны; между теми, кто бросался коктейлями молотова в "Беркут" и, собственно, самим "Беркутом". Все они — вне зависимости от политических убеждений и приказов — хотят жить лучше, и их нельзя за то винить.

Можно винить человека за то, что он плохо учил математику в школе и теперь, будучи продавцом, то и дело обсчитывает покупателей. Можно обвинять за незнание истории собственной страны, последствия которого, как оказалось, гораздо печальнее, чем мы думали. Можно винить за то, что сел пьяный за руль, обрушив ни в чем неповинные жизни. Можно винить за воровство, за неумение, за неряшество, за узколобость, за тупость, за гордыню, за неопрятность, агрессивность, хамство и чрезмерное себялюбие...

Человеческих грехов, за которые нам придется расплачиваться в другом Мире, куда больше, чем написано в Библии. Нас можно винить за все, кроме желания жить лучше. Наши грехи — реальность, а лучшая жизнь — мечта. И нужно быть последним идиотом, чтобы винить нас за мечту.

08.04.2014

И вот сижу я в своем родном городе Першотравенске. Уложила Варвару спать. Продолжаю читать новости и аналитику. Не останавливаясь, делаю это целый день. Нервничаю. Папа мне даже замечание сделал, мол, мало времени дочери уделяешь. Не реагирую. Читаю дальше. Уже без энтузиазма, который был во мне несколько недель назад. Без особого рвения. Делаю это, как работу, устав от высказывания собственного мнения и порой неадекватных комментариев.

Мы уехали из Крыма. Все наши пожитки пока находятся на полуострове. Вывезти их не было возможности, да и некуда. Думали, что вопрос с переводом Ивана с одного места службы на другое решится быстро, но не тут-то было. Приехали в Харьков. Вакансий нет. Стали прорабатывать варианты, остановились на Днепропетровске, ибо ближе к родне и все такое. Вот теперь выжидаем. Иван в Харькове разбирается с глобальным бюрократизмом перевода. Мы с Варварой и собакой у родителей. Никакой обещанной с телеэкранов помощи ждать не приходится. Ну и ладно! Ну и хорошо! По крайней мере, мы окончательно устоялись во мнении, что надеяться в этой жизни можно, а главное НУЖНО только на себя.

Но наша жизнь — это так, песчинка в море среди миллионов других. И в картинке этой именно фон — вот что действительно важно. А что же у нас на фоне? Донецк объявил себя независимой республикой (надо, наверное, с большой буквы писать, но уж пусть уважаемые сепаратисты простят мне мое невежество). В Харькове захватили облгосадминистрацию на глазах у спокойно наблюдающей за всем происходящим милиции. Тут же инакомыслящих (с точкки зрения пророссийских активистов) заставили идти на коленях под гнилой свист и полные помойные ведра оскорблений, которые изрыгивала ошалевшая толпа.

Брат рассказал мне, что среди тех, кто полз, был наш общий знакомый. А вы ведь знаете, что когда что-то плохое происходит на расстоянии — это одно. Ты как бы не ощущаешь его. Когда же оно касается тебя непосредственно или тех людей, с которыми ты знаком, начинаешь чувствовать сопричастность и понимаешь, что это не очередные страшилки и россказни праздных зевак и журналистов с нечистым ртом.

В общем-то я вовсе не собираюсь вам перессказывать новости. Я о другом. О том, что украинцы и россияне, вовлеченные в эту мясорубку, начинают всерьез ненавидеть друг друга, плюют друг другу в лицо, наступают на горло. А это страшно. Страшно, когда родственники и друзья из России (коих у каждого из нас масса) пишут тебе месседжи типа "Ура! Теперь мы едины! С возвращение на родину!" — имея в виду факт присоединения Крыма к РФ и выражая тем самым тебе свою братскую поддержку, которая, по их мнению, сейчас тебе очень необходима. А на все твои заверения, мол, ребята, это все чушь, мы не поддерживаем действий великого Пу, они начинают улыбаться и доказывать обратное, воспринимая тебя как душевнобольного.

То, что раньше казалось бетоном с многовековой гарантией сегодня вдруг превращается в песок, включая незыблемую истину о единстве русского и украинского народа. Впрочем, почему "вдруг"? Очень даже не вдруг. Просто мы с вами начали ощущать это внезапно и в ускоренном темпе. Бомба замедленного действия в умах наших братьев (и даже сейчас употребляю это слово без малейшей доли сарказма в надежде на лучшее) была установлена давно, кропотливо модернизировалась — и наконец взорвалась, вывернув все самое худшее, что в нас есть.

И что мы имеем в итоге? Френдлисты ВКонтакте очищены наполовину. Семьи превратились в Верховную Раду, где ежедневно по вечерам при просмотре новостей затевается длительный спор, в котором ни одна из сторон не слышит другую — а только горло дерет. Родственники из России не звонят — обиделись. Одна моя знакомая рассказала, что мама обозвала ее фашисткой за то, что она поддерживает Революцию чести. Другая сказала, что тема Майдана в их семье — табу, не стала уточнять, почему именно, постыдившись деталей. Крымчане винят "западенцев". Жители западных регионов в ответ обзывают крымчан предателями. Харьковчане ставят харьковчан на колени. Милиция пьет кофе в стороне. В социальных сетях и на новостных сайтах сплошной срач, который взрывает мозг. И ведь там опять-таки одни сплошные обвинения. Мерзкие словестные перепалки на бытовом уровне, в которых, по моим личным наблюдениям, интеллигенты подставляют щеки необразованным придуркам, которые и писать-то грамотно не умеют. Первые пытаются вежливо что-то рассказать, доказать, показать. Вторые же просто срут, ибо какать они не умеют.

Во что мы превратились, ребята? А впрочем... не отвечайте. Боюсь, что этого ответа сердца некоторых из нас попросту не выдержат.

О кровоточащем

Решила отвлечься и почитать "Черный обелиск". Не смогла — отложила киндл в сторону и включила новости. ТСН как раз вещало про ситуацию в Крыму. Впрочем, сейчас об этом вещают все. Показывают пророссийский митинг в Феодосии. Бойкая тетка с флагом РФ орет в журналистский микрофон: "У нас все хорошо! Мы рады, что Россия с нами! Она защитит нас от вторжения националистов!".

Ребят, клянусь, слезы из глаз. Обидно? Да нет. Скорее, страшно. Страшно за народ и его будущее. Сегодня зашла на страничку своего одноклассника ВКонтакте. Отличный парень, веселый, компанейский — рубаха, короче. Вижу репост из сообщества "Молот правды". Что-то типа "Ответственно заявляю! В Крыму все спокойно! Никакой войны Россия Украине не объявляла! Это все происки фашистов с Западной Украины, а на полуострове крымчане пьют чаёк с пироженками в компании российских солдат, которые пришли по первому зову защитить своих братьев". Ну, как-то так.

Думаю: ах, сука, ёмаё! Пишу ему: "Петя (он не Петя, разумеется, но какое это имеет значение), Симфер нафарширован солдатами Черноморского Флота. В центре города разгуливают несколько десятков отрядов самообороны, которые поджидают приезда "бандеровцев", а тем временем направо и налево раздают интервью журналистам, радуясь повышенному интересу со стороны СМИ к собственным персонам. К моему температурящему ребенку не смог приехать участковый врач, потому что живет этот врач за городом, а российские БТРы в тот день перегородили въезд в город. Вояки с нашивками страны-соседки растрощили диспетчерскую в аэропорту, захватили несколько военных частей, а местные сепаратисты поразвешивали везде российские флаги. Украинский хрен где найдешь. Скоро полуостров ожидает референдум, и возможно, расширив полномочия своей автономии, он превратится практически в отдельное государство, которое будет не в состоянии себя содержать. У тебя, Петя, — пишу я ему, — в Симферополе живет одноклассница. Так что прежде чем постить откровенный бред лучше бы позвонил ей и спросил, что происходит в ее городе". Спустя пару часов ни моего комментария, ни перепоста, который спровоцировал меня на столь длинный спич, на странице Петра не оказалось. Удалил. Хватило ума.

Помнишь, Вит, мы как-то спорили с тобой на кухне и я утверждала, что украинская литература — миф, что история Украины притянута за уши? Помнишь? Я забираю свои слова обратно и глубоко сожалею о сказанном. И дело не в том, что я вдруг ни с того ни с сего полюбила Украинку или Франка. Дело в том, что впервые за двадцать шесть лет я ощутила себя частью этого народа. А ведь этого могло и не произойти. Ведь со многими этого не произошло до сих пор.

Многие и по сей день продолжают утверждать, что безоружный Беркут избивали цепями и забрасывали коктейлями. И ключевое здесь — не "забрасывали и избивали", а "безоружный". Кое-кто — возможно, я очень удивлю вас сейчас — пытается оправдать Януковича, приговаривая, что не мог же президент жить в хижине. Я серьезно, я слышала это своими ушами, которые пока что работают безотказно.

Волею судьбы мне случилось стать крымчанкой. Здесь, в Симферополе, я родила ребенка. Здесь и живу с мужем, маленькой Варей и собакой. Мне стыдно, ребята, мне так стыдно за тех, кто разгуливает по центральным улицам этого пыльного провинциального города под русскими флагами, за тех, кто орет во все горло пророссийские лозунги, кто употребляет слово "бЭндеровцы", не отличая при этом Степана Бандеру от Остапа Бендера. Мне стыдно за тех малодушных, кто гавкает в Сети, не стесняясь использовать последние слова в сторону погибших на Институтской в Киеве. Стыдно и за тех, кто бросает словесные камни в сторону Беркута, памятуя о том, что силовик — это наемный менеджер, исполняющий приказ того, кто его нанял (читать: действующей власти). Говоря проще — всего лишь марионетка в руках кукловода.

И злость разъедала меня вчера, когда смотрела на фотографии, сделанные на Площади Свободы в родном Харькове. Люди, повязавшие на себя георгиевские ленточки, вытащили на сцену Антимайдана Сергея Жадана и избивали его ногами. Возможно, я продолжаю утрировать, но не находите ли вы этот момент крайне символичным? Культура? А что это? Ах, это то, что мы только что растоптали ногами, прикрывшись символом Великой Победы? Аааа, ну бог с ней.

На днях у одного из друзей своего деверя прочитала чудовищный статус: "Уважаю Россию, а пидаров с майдана готов убить. Жду (и адрес, по-моему, Комарова, 51 без указания города)". Это пацаненок, ему еще и двадцати нет. На днях получил лейтенанта по окончанию Университета МВД в Харькове. Позорище малолетнее. Сначала у меня возникла идея сделать репост статуса, но потом я пожалела мальчика, решила не быть злой, побоялась, что слишком длинная очередь к его дому выстроится. А он сам, кстати, собирается работать в милиции — здесь, в Крыму, в одном из районов. Сказал, что нужно вложенные в него родительские деньги отрабатывать. Страшно даже представить, как он намерен это делать. Пацан, не знающий ни основ юриспруденции, ни истории своей страны, уверенный в том, что на силу нужно переть только силой, и что родное село обязательно должен кто-то "держать".

Впрочем, что это я все о крымчанах. Сейчас мне кажется, что слишком много им чести. Сама-то я выросла на Донбассе. И вот вам еще историйка. Недель пару назад звонит мне моя одноклассница, с которой мы поддерживаем(-ли) довольно тесные телефонные отношения и говорит: "Ты видела, что там творится? Я бы этих бЭндеровцев к стенке бы всех поставила и собственноручно расстреляла бы!!!" Меня сильно смутил ее воинственный тон, при том что в классе она никогда решительностью не отличалась. Говорю ей, Ира, ты что, зачем ты такое говоришь, ты ведь девушка, мама жена? Ее, судя по всему, обескуражил мой обеспокоенный тон, она поняла, что мнение у меня иное — не сходное с ее мнением, секунды три помолчала и слегка переменила тему: "Нет, ну а эти три дЭбила (такой выговор характерен для наших мест), они же явно рвутся к власти!". Естественно, я поняла, о ком она, похихикала про себя и говорю: "Ну, погоди, они же депутаты. Очевидно, что они рвутся к власти. Куда ж им еще рваться?" Одноклассница подвоха не учуяла и добавила, что рвение к власти "трех дЭбилов видно НЕВООРУЖЕННЫМ глазом". Тут уж меня прорвало, я стала что-то доказательным тоном вещать в трубку, в это время в ее кабинет (а она работает помощником мера города Задрыщенска) кто-то зашел. Она сюсюкающим тоном сказала, что сейчас перезвонит, да так по сей день и не перезвонила.

Да у меня в запаснике десятки таких историй, но что толку их рассказывать. Ей богу, совсем не смешно слушать, когда Остапа Бендера называют фашистом, тварью и сволочью. Интеллект нашего народа, как ни прискорбно об этом говорить, нулевой. Люди верят лишь в то, что хотят слышать. Хавают весь информационный мусор, запоминая, рассказывая о нем друзьям, обсуждая это на лавке с соседями или на рынке с продавщицей молочки. При наличие огромных ресурсов у них не хватает ума проверить, найти первоисточник, сравнить, проанализировать, подвергнуть сомнению и хотя бы на три минуты в день включить логику. А зачем? ОРТ и так все покажет и расскажет.

Пару часов назад моей маме позвонил родной брат из России. Они долго спорили о том, есть ли в Крыму российские войска. Дядя уверял: никаких солдат нет и быть не может! Продолжаться это могло долго, но мама была занята жаркой котлет и уже спустя пару минут споров поделилась ссылкой на несколько новостных роликов, отснятых отечественными телеканалами. Дядя был крайне удивлен, потому что ни о чем подобном СМИ РФ не говорят. И вряд ли говорить станут.

Но вы же, ребята, понимаете, что проблема не в Путине, не в медведе, "которого разбудили, потыкав палкой", проблема не во вранье, которое заполонило информационное пространство, не в пропаганде, не в оружие, не в коктейлях с непитейным названием — Молотова. Проблема в том, что мы с вами, будучи на школьной скамье, так и не научились думать — думать своей, а не чужой головой. Так и не научились — реферировать, конспектировать и проверять. Мы не способны высказывать собственную точку зрения, потому что и говорить-то толком не способны. Ну, не научили нас этому. То ли учителя плохие были, то ли мы прослыли нерадивыми учениками, "дубинами" и "барашками", как говорила моя математичка Анна Ивановна. И до тех пор пока каждый из нас не возьмется за собственное образование и за собственную культуру, до тех пор пока мы не прекратим винить в своих бедах Брюссель, Москву, Вашингтон или случайных прохожих, до тех пор пока нами будет править алчность, ненависть и жажда крови, пока мы будем идти брат на брата, жечь книги и без толку молоть языками ничего хорошего на этой весенней земле не получится. Ничего не прорастет. Ничего не проклюнется. А ведь могло бы.

На злобу дня

Господи, как завидую я молчаливым — тем, чей язык без проблем держится за зубами, у кого слова, как дрессированные собачки, не проскакивают между зубов, и достаточно лишь одного нервного импульса, чтобы они, виляя хвостиками, покорно побрели в свою гортанную конуру. Как завидую я тем, кто эмоционален в меру, кому не нужны ошейники, удавки и ежовые рукавицы для успокоения бушующих внутри чувств. Завидую и глупцам — эти вообще счастливчики: для них что ни день, что ни мысль — то новое открытие. И плевать, что чужое, и плевать, что не в своей головой рожденное, а списанное, слизанное, подсунутое прямо под нос на огромном блюде столичного ресторана. Спорить с ними весело, но лишь поначалу. В конечном итоге ты все равно остаешься в проигрыше, а я не люблю проигрывать. Даже по мелочам.

Меня беспокоит то, что происходит в стране. Вы не ослышались: не в Киеве, а именно в государстве. В украинском. В суверенном. Нет, мне не жаль брусчатки, которую у стадиона Лобановского срывали мои ровесники. Мне не жаль Майдана, который похож на городскую свалку. Мне не жаль Мариинского парка, заполненного проплаченными взращенными на чужих мыслях людьми. Это все материальное, а значит — пустое.  Это все можно восстановить. А вот что делать с народом, в душе у которого созрели и мерцают на солнце глубоким темно-синим отливом гроздья ненависти? Что делать с народом, который изнасиловали, которым воспользовались, которому плюнули в лицо — и от этого он стал еще более свиреп, еще более похож на душевнобольного.

Его перекошенный в ненависти рот сам не понимает, чьи лозунги орёт. А скорчившемуся от боли телу уже все равно, за кем идти. Ему бы присесть близ тепломагистрали, передохнуть, выпить чаю или кипятка чайного цвета. Ему бы бутерброд с колбасой, в которой давно уже нет мяса. Ему бы тужурку ватную для сугреву. Ему бы песню под баян да рюмочку, наполненную под завязочку.

Ведь он плачет. Разве вы не видите, что он плачет? Местами воет. А потом снова навзрыд. Оставьте мой народ! Прекратите, уроды! Дайте я обниму его, и мы с ним поплачем вместе или может даже повоем. А потом выпьем за все хорошее и уснем с вечной надеждой на лучшее. Крепко уснем. До утра.

Пряный рождественский пирог с мандаринами, веяниями и чаяниями

Строительный гипермаркет "Новая линия", который расположен в непосредственной близости
к нашему дому, установил прямо напротив нашего окна чудесную ёлку — металлический конусообразный карсас, увешанный сотнями, а может даже тысячами желтых огоньков. А это значит...

...а это значит, что совсем скоро во все носы страны ворвется пряный аромат мандариновой кожуры, и мы будем безудержно поедать эти рождествеские плоды, привезенные из горных районов Абхазии или солнечной и такой далекой Испании.

Это значит, что зазвенят рождественские бубенцы — и в рекламных роликах, и на ошейних наших драгоценных собак — больших и маленьких, гадких и послушных, бесчинствующих и мирно сопящих под одеялом в обнимку с украденным пластмассовым колечком от детской пирамидки.

Это значит, что спекулянты снова начнут наживаться на нашем желании обзавестись пахучей новогодней красавицей, но мы не будем обращать на это внимания, лишь для порядка пробубним себе под нос, что цены на елки нынче очень высоки, как, впрочем, и цены на яйца, качественную обувь от европейского производителя, норковые шубы и куриную печенку, которую так любят рождественские собаки с бубенцами на ошейнике.

Скоро-скоро духовки и микроволновые печи хозяек радушно и горячо примут у себя в гостях обезглавленных жирных гусей, напичканных гречей, яблоками и прочими плодами, подаренными супермаркетом. А сами хозяйки тем временем будут искать рецепты новых салатов — для разнообразия, но в итоге все равно приготовят традиционный оливье.

В магазинах страны совсем скоро не останется и бутылки белого игристого. (В прошлом году мы были обескуражены такой ситуацией, а потому нынче будем умнее — произведем контрольную закупку веселящего заранее.)

Бумажный робот-календарь четко отсчитывает даты — не подгоняет дни, не замедляет их. Он служит времени верно и преданно, позволяя нам как следует подготовиться к празднеству, как следует надышаться воздухом, насыщенным мускатным орехом и имбирем, которые выпорхнули из праздничных печений и рассредоточились по дому, будто шкодные мышата. Не ругайтесь, ребята, не сетуйте на начальство, не употребляйте слов, за которые мама по головке не погладит, не жалуйтесь на судьбу, не огорчайтесь по мелочам — ведь совсем скоро зазвенит-закружится земля, запоют стеклянные, хрустальные и пластиковые бокалы, заиграют эльфы да гномы на своих малюсеньких дудочках и тончайшей работы виолончелях: всё, что было плохого, забудется; всё, что было хорошего, удвоится — Новый год, знаете ли, праздник необычный. Теплый. Семейный. Радостный. Сказочный. Нам такие праздники очень нужны!

(Пока детёнок спит)

После двадцати перестаешь следить за своим возрастом и вести счет исполнившихся тебе лет.
Наверное, так происходит потому что двадцать — это максимальный возраст наших душ. С этого момента взрослеет, стареет и увядает только тело. Душа же так на всю жизнь и остается цветущей — двадцатилетней.

Что-то нашло на меня. Какое-то возрастное умопомрачение. Просто время летит все быстрей, и отслеживать его скоростные показатели мне помогает один-единcтвенный индикатор — мой детёнок. И кажется — только вчера, а уже почти год минул. И с тех самых пор за писанину я сажусь все реже, и все чаще думаю и надеюсь на то, что это явление временное.

Ноябрь. Самое начало. До Олькиного дня рождения — девять дней. До моего, соответственно, пятнадцать. Сколько всего произошло, столько случилось. За то время, пока у нашего детёнка резалось четыре зуба, на одну официальную семью в Украине стало больше. Статистика, конечно, предоставит вам более впечатляющие своими цифрами сведения, но до других нам дела нет — нам важны лишь двое, которые 17 августа стали одним. Возможно, в ближайшие несколько лет это единство раздвоится снова и немного в ином ракурсе, однако не будем забегать вперед.

Кое-кто начал активно путешествовать по заграницам, и мы с Иваном, поддавшись этой заграничной эйфории, отложили свои первые пару сотен на поездку в шашлычно-винную страну, которая — искренне надеемся — радушно встретит нас в начале следующей осени. Впрочем, что это я? Замечталась.

Ну, а пока другие едят шопские салаты и смотрят футбол под рюмочку ракии, кое-кто нежданно-негаданно поднимается вверх по карьерной лестнице — перепрыгнув сразу несколько ступенек. Ученая степень — шутка ли! И казалось бы: должность козырная, зарплата хорошая — ну чего же тебе еще, голубушке, надобно? Но болит душа, и плачет, и кричит, и сетует. И повод, конечно, есть, но запасной выход отсутствует. И тут, как говорится, либо всё — но так, как скажут они, либо ничего — но так, как захочешь сама. Альтернативка сомнительная.

Кое-кто все чаще стал уходить в себя. А мы все чаще стали его оттуда доставать. Неужто, возраст? Впрочем, этот кто-то на все сто уверен, что возраст мужчину красит, в отличие от женщины — ей в этом плане повезло меньше.

Кто-то работает в поте лица, поглядывая в окно на традиционные алексеевские пейзажи, кто-то бесплатно получает фингалы, а кто-то ждет прихода зимы и продолжает жить от встречи к встрече, поглядывая на неуёмный индикатор временных скоростей, которому вот-вот стукнет год.

Все бежит, все меняется, и только мягонькая плюшевая такса продолжает есть да спать, спать да есть, приносить тапки, разбрасывать кашу вокруг тарелки, охотиться за использованными памперсами, лаять на соседей, жевать детские игрушки, ругаться со стиральной машиной, выпрашивать вкусненькие эклеры, воровать со стола печенюшки и преданно заглядывать хозяевам в глаза, каждый раз получая от них теплый зрительный ответ.

Юннат

Всё, ребятушки, закончилась моя жизнь-малина. Сегодня я это точно поняла. Я не обижусь, если кто-то скажет: "Тетенька, твоей дочери пошел седьмой месяц —  твоя жизнь-малина закончилась как минимум полгода назад!" Хотя нет, на тетеньку наверное обижусь.

Варварушка стала активничать. Сидит сама. Ползает, как муравей. В кроватке тусить отказывается. Хоть бабушка и настаивает, что это универсальная кроватка-манеж, в которой детки могут чудненько играть, Варварушка чхать хотела на слова бабушки — в своей кровати, которая перешла к ней по наследству от папы, она сидеть категорически не желает. Садишь ее — а она орет, типа, на пол посади! Приходится садить.

До сегодняшнего дня она, ползая по полу, интересовалась неваляшками, погремушками, могла чуть-чуть журналы почитать, которые плохо лежат там, до куда дотягивается ее ручонка. Но сегодня она превзошла саму себя. Сижу я — мамаша, в ус не дую, веду активную переписку в скайпе по поводу завтрашней поездки на море, дитё мое по полу ползает. Я вроде боковым зрением слежу за ним. Все типа ок.

В какой-то момент я оборачиваюсь и понимаю, что в нашем доме подрастает юный натуралист. Пока я трындела, Варварушка быстренько доползла до горшка с цветком, который стоит у нас на полу, и запустила свои любопытные лапки внутрь. В итоге она хорошенько подрыхлила цветок, полакомилась земелькой, разбросала чернозем  вокруг себя и сидит довольная, как жирненький енот.  Мордашка черная, ладошки черные, колени черные, земля дожевывается, собака в шоке.

Говорит моторола

У меня два телефона. Один — нормальный, а второй — Motorola RAZR V3. У последнего с памятью не сложилось, а потому с завидной периодичностью мне приходится подчищать почтовый ящик, удаляя ненужные сообщения и оставляя особо дорогие, которые приятно перечитывать, когда грустно или когда просто нечего делать.

Открываю розовенькую "моторолу", захожу во "Входящие" — 21 сообщение. Начну с самого начала, двигаясь от прошлого к настоящему. Пунктуацию и орфографию авторов сохраню, но не для того, чтобы вы искали ошибки, а для того, чтобы учились читать между строк, этих ошибок не замечая. Да, собственно, и не в ошибках ведь дело — а в чувствах. В чувствах, которые не удаляются ни из телефона, ни из сердца.

25 июля 2009 16:17
Я уже соскучился за тобой. У меня пара. Лайф не ловит сдесь. Цемаю 
Это сообщение мне прислал Иван, когда был на "войне". Летом после учебы он, будучи курсантом, вместе со своими однокашниками и офицерами-преподавателями ездил в Писаревку на учения, которые в курсантском обиходе именуются "войной". Полевые условия сделали с моим Иваном что-то невозможное, и он — человек, игнорирующий телячьи нежности и даже немного черствоватый, заскучал за теплым домом, за пушистым котенком по имени Хуч и за мной — своей любимой. Вообще Иван пишет сообщения крайне редко — в исключительных случаях.  Хорошо, что один из таковых мне удалось увековечить)

26 июля 2009 21:56
Я люблю тебя, мой малыш! Споки ноки.
Выражение "споки ноки" выворачивает меня наизнанку. Как правило. Но это тот редкий случай, когда выворачивания не произошло. Это ведь любимый написал. Всё тот же июль. Всё та же "война".

31 декабря 2010 22:48
Spasibo ogromnoe, moi dorogie! vsex blag vam! celyem, seva privet peredaet, perviy raz kupali
Это сообщение от Швеца, которое я получила в ответ на поздравления с Новым годом. Конечно, Сева в тот момент никакого привета передать не мог, потому что ему было всего семь дней от роду. Умиляюсь после прочтения и вспоминаю тот день, когда Наташка родила Себастьяна. Счастье разливается по венам. Спасибо за эмоцию.


25 февраля 2012 15:23
Алёнчик, мы всегда с тобой. Целуем крепко.
Мама написала от имени всей семьи. Сложные у меня тогда были времена. Сживали меня со свету гады всякие, нервы мои на веретено наматывали, терпение испытывали, словами мерзкими кололи. Но мы не сдались! Потому что мы — сила! Родные мой, я каждую секунду чувствую, что вы со мной, и в этом — мое счастье. Спасибо, что напомнили.


1 мая 2012 20:30
Я очень соскучился! лю тя!
По почерку несложно догадаться, что пишет Ваня. Не помню, когда и как ко мне пришло это сообщение, но и не удаляю. Разве можно сознательно лишить себя слов любви?


4 мая 2012 18:30
Иероним собак не любим, завел себе чугунный шар, гуляет с ним, зовет  Аркашей, и кормит мясом злых людей
Пирожки — наша с Иваном страсть. Он знает, что у меня довольно дебильное чувство юмора, а потому использует каждую возможность "подкормить" меня чем-то экстравагантным.


19 июня 2012 19:34
Привет из Донецка.
И дальше фото — Алексей Панов, одна половина болгарского лица которого желтая, а другая — голубая. Типа украинский флаг. Ребята ездили на матч Евро-2012 в Донецк и прислали оттуда весточку — маленькую, но такую дорогую.

27 июня 2012 14:30
Не грусти, кочерыжка!
И дальше фото, на котором мы с Тро сидим в пабе "Берлин" на праздновании дня рождения Энси. Кста, сообщение присла он же — мой Маленький Принц. В последнее время нам не удается нормально пообщаться из-за постоянной суеты, но мы от этого не страдаем — у нас с ним внутренняя связь. Особая. Не почтовая. 


1 сентября 2012 17:51

А я люблю тебя, моя сладкая арахисина
Судя по всему, это Дианин ответ на мое сообщение "Я тебя люблю", которое я отправила ей, уезжая из Коктебеля в Симферополь. Я приехала в Кок всего на день, но мы многое успели, правда, Ди? Восхищаюсь этой славянской девочкой с цыганскими кудрями и горячим, но таким распутным сердцем. 


23 сентября 2012 11:40
октябрь достать крота и вымыть / стряхнуть украсить расчесать / а после этак ненароком / прекрасной даме поднести
Энси тоже любит потешить меня пирожками. Отборными. С кротячьим запашком.

19 октября 2012 17:10
Мы любимки и роднюльки! карася поймал
Прошлый октябрь мы провели на даче в Марьиной Роще — вот уж где Иван оторвался по-полной — рыбачил ежедневно по два раза — утром и вечером. Этого его увлечения я категорически не разделяю, однако это ничуть не мешает мне восторгаться моим любимым, который способен три часа ходить по берегу реки, закидывая блесну на щуку, которая в этих водах встречается крайне редко. Данное сообщение — яркая иллюстрация того, как пойманный карась бодрит Ивана и закаляет его боевой дух, провоцируя на нежность.


20 декаьря 2012 19:27
Рожайте с помощью Бога, дамочка!
Помню-помню эти дни — это когда я каждый день собиралась рожать, а Варвара моих стремлений не разделяла. Я заставила Диану привезти из Славяногорска икону Святой Варвары. Она привезла, выслала мне, я ее получила и отправила текстовую благодарность в виде sms. Таковым был ответ этой сногсшибательной конокрадки. Ай-нэ-нэ!


27 декабря 2012 9:49

Ты довела меня до слез, я так расчувствовалась, что аж хрюкнула! поздравляю вас, мои девочки-умнички! люблю вас уже троих! целую-целую!
О, это я уже родила и поторопилась сообщить всем родным и близким о появлении Варвары на свет. Диана отреагировала достаточно бурно. Даже слишком, судя по хрюканью.


27 декабря 2012 9:53
Бесконечно тебя люблю. То есть уже вас. Растите здоровыми на радость маме и папе
Это Б.Г. Как всегда трогательная и лаконичная. Реакция на события 26 декабря 2012 года, то бишь на Варюшкино рождение.


27 дкабря 2012 10:26
Ты сотворила чудо! ты подарила жизнь и сделала счастливыми стольких людей этим! очень рада за вас с Ванькой! пусть девочка растет здоровенькой! ты умничка! целую тебя!:-*
Это Ананасина. Спасибо, дорогая. Мне было до слез приятно это читать. И вообще спасибо, что вы все были со мной в тот день — в день Варюшкиного рождения.


31 декабря 2012 16:38
Весела Нова Годината и весела Коледа!!!!))
Лёха Панов долго думал, что пожелать под Новый год человеку, который встречает этот праздник в роддоме, и решил, что лучшее пожелание — это болгарское пожелание. В ответ я отправила что-то типа "Ко иска, петел" и получила еще более загадочный ответ:


31 декабря 17:12
Искам да испия нещо)
Нихрена не поняла, зато повеселилась. Спасибо, Лёх!


6 января 2013 13:14
Спасибо-спасибо! Это самый лучший рождественский подарок! мы вас любим! Панов так растрогался - вытирает слезы бородой:) целуйте Варвару, скоро мы ее лично зацелуем.
О том, кто станет Варвариным крестным, мы размышляли недолго. Единогласно с Иваном решили, что более достойного человека, чем Алексей Панов, нам не найти. По скайпу сообщили ему и его амбициозной невесте о наших соображениях. Он, конечно, согласился. Через несколько минут после завершения разговора я получила от Витки вот такое сообщение. Бьюсь об заклад, она полдня рыдала от счастья. Она такая. Хлебом не корми — дай порыдать. За это мы ее и любим. За ее великобагачанскую самобытность.


26 марта 2013 21:55
Сидим с ананасом, пьем водку, говорим о тебе, любим тебя, на дняХ позвоню
Это Диана. Ни с того, ни с сего. Меня многие спрашивают, не одиноко ли мне жить в чужом городе. Нет, не одиноко, ведь все мои друзья со мной — в сердце, а я с ними — в их сердце. Одно такое воспоминание за рюмашкой дорогого стоит. Люблю вас, девочки.


9 мая 2013 22:27
Я тебя больше)
Более неожиданного и приятного ответа на сообщение "Я тебя люблю!" грех и желать. Олька, ты всех превзошла. Ты мое терпеливое счастье!


15 мая 2013 17:57

Очень вас люблю!
А это уже Энси. За что? Да просто так! Я ж говорю, у нас с ним особая связь)


Этот пост я написала не для вас — для себя. Чтобы еще раз поковыряться в воспоминаниях, чтобы еще раз улыбнуться, еще раз заскучать, еще раз влюбиться и полюбить, еще раз ощутить себя счастливой, еще раз родить, еще раз вас всех обнять — поодиночке, правда, и мысленно, но все же. Спасибо, друзья. Вы сделали меня такой, какая я есть, и я никогда не устану бросать цветы и строки к вашим ногам.

День сурка

Я немного устала. Заработалась. Варюша спит в своей тепленькой люльке  на балконе — я ей там накублила, надела на нее голубой пушистый комбинезончик и отправила спать. Сопит наша комашка, посасывая соску.

Мой день сурка стихийно продолжается: подъем в шесть-ноль-ноль — так Варюша хочет, умывательные процедуры, замена памперса и воздушные ванны. Кормим собаку, параллельно смотрим "Машу и медведя", обписиваем пару тройку пеленок, чтобы маме было, что постирать, надеваем чистые штаны и кушаем — жадно-жадно, будто сутки не кормили. После — прогулка в горизонтальном положении — лежа на диване. Два часа пролетают незаметно.

Пока Варюша находится в хорошем расположении духа, я бегом убираю собачий туалет, собираю мусор, чтобы Иван захватил его, отправляясь на работу, чищу зубы, мою вчерашнюю посуду, делаю чай и пакет типа-абсолютно-натуральной овсянки с абрикосами, завтракаю, пялясь в телевизор, до тех пор, пока не прозвучит гонг: Варюша недовольным тоном требует, чтобы ее слуга срочно подошла к ней и в миллионный раз прочитала "Муху-Цокотуху". Наизусть. С выражением. И начинается: "Муха-муха-цокотуха-позолоченное-брюхо...". Кстати, стихотворение я выучила ровно до того момента, когда паук крутит мухе руки-ноги веревками. Над освоением второй части работаю.


(Выяснила недавно, кстати, что у Корнея Ивановича Чуковского в произведениях, предназначенных детям, очень много сцен насилия. Вот послушайте: "Зубы острые в самое сердце вонзает / И кровь у нее выпивает". Или вот это: "Но тебя, кровожадную гадину, / Я сейчас изрублю, как говядину!" — и это, кстати, произносит почтенный пионер, уважаемый мальчик Ваня Васильчиков. Ну что за манеры, что за жаргон?)


После утренних развлекалочек девочка отправляется баиньки, а я тем временем сажусь зарабатывать денежку своей нудной писаниной. В обед вместе с Варюшей мы смотримм "Мастер-шеф" или иную дребедень. Потом снова памперсы, грязные пеленки, Варюшино недовольнон или довольное улюлюканье. Покушали-покакали-полежали-снова покушали — и на бочок. В моменты, когда наша девочка спит в люльке — в тепленькой люльке, в которой я ей накублила, в люльке, которая напоминает гнездышко пушистого и очень доброго зверька, я подхожу к балконной двери, смотрю на закрытые маленькие глазки сквозь стекло и улыбаюсь. Счастливый у меня день сурка. Бесконечно счастливый.

Утконосячье утро

Утром
        в подарок от Энси
Я
  получила
                его —
маленького плюшевого утконоса,
              смотрящего глазами
                                    в
                                         широкую
                                                         даль!

Грустный пост

Грустный пост как результат двух счастливых дней. Короткий грустный пост.

Друзья уехали...

Барсучок. Начало

  

Меня постоянно спрашивают: "Почему, ну почему ты не публикуешь на своей странице в социальных сетях дурацких стишков и статусов, типа, "берегите мамы дочек — у меня растет сыночек"? Почему не даешь народу полюбоваться на проявившиеся в тебе черты среднестатистической мамаши?" Скажу больше: некоторые из моих друзей и знакомых уверены, что по ночам — когда все спят и никто не может меня уличить — я прокрадываюсь к кроватке своей маленькой дочери и начинаю сюсюкать — а-ля "утибоземой, хтойта у нас тут такой масипусенький" и так далее. Люди считают меня грубоватой и слегка неотесаной, ссылась на стресс, который я переживала в течение девяти месяцев.

37 недель

Ладно, что уж рассусоливать. Села писать — буду писать, тем более что срок моего пребывания за компьютером ограничен Варвариным желанием поесть. Пока что она мирно, но громко какает в кровати — самое время собрать свои мысли в кулак и выложить вам все, как на духу. Начнем  с самого начала?

Кто-то рожает в 37 недель, кто-то в 39, а кто-то в промежутке. Доношенной беременность считается в сорок недель, однако меня, убежденную в том, что я рожу на тридцать восьмой, это совершенно не утешало. Варваре было вообще наплевать на все эти человеческие циферки и врачебные прогнозы. УЗИ, например, нагло соврало мне, сообщив, что моя дитятя родится весом почти в четыре с половиной килограмма. Барсучок появился на свет весом в три кило сто двадцать "гэ". Но это не более чем лирическое отступление.

В роддом я поступила ровно в сорок одну неделю, измученная мыслями о том, что уже пора бы. Дочь мою мысли мои — опять таки — волновали мало. Признаться честно, в голове возникали самые разные  уловки, посредством которых я пыталась выманить детеныша на свет божий. Сначала я решила, что Варвара хочет видеть наряженную ёлку, а потому отправила Ивана на рынок за новогодним деревом и гирляндой. Потом мне взбрендило в голову, что Варвара желает иметь икону своей покровительницы — Святой великомученицы Варвары, и я заставила Диану поехать в Святогорск и приобрести этот атрибут, а после выслать срочной посылкой. Однако ни одна из придуманных мною уловок не сработала.

Это сейчас вспоминаешь и думаешь: ёшкин кот, что за бред? Какие такие иконы? Какие ёлки? Но беременных — их разве поймешь?

Два дня, ночуя в роддоме и поедая приготовленную и принесенную мамой еду, я мечтала поскорее родить, но в полдень двадцать шестого декабря мои мечты как ветром сдуло. На сроке сорок одна неделя и один день у меня, наконец, начались схватки. Поначалу это меня даже забавляло. Торжествовало во мне обыкновенное любопытство: а как это? а что это? а насколько это больно? Я, начитавшись умных книг, была уверена, что роды — это тяжелый физический труд, но именно труд — не боль, не дыханье запыхавшегося пингвина, не кровь, не растрепанные волосы, не пот — естественно, не страх, в общем, не, не, не. Просто физический труд. М-да, вспоминая все произошедшее со мной, я безаппеляционно заявляю, что физическим этот труд назвать сложно — он титанический, нереальный, сумасшедший, катастрофически болючий! Следующий абзац я посвящаю Ивану, Варвариному отцу.

Дорогой Иван, читаешь накаляканное мною ты нечасто, однако это не является противопоказанием к выражению благодарности в твой адрес посредством моей нелепой прозы. Если бы не ты, мой дорогой друг, соратник и товарищ, если бы не ты, мой любимый крестьянский сын! Ух, даже страшно представить, что было бы, если бы не ты!

Иван гордо провел несколько часов в родовой палате, мучаясь вместе со мной. Временами он смелся надо мной, временами психовал, периодически перечитывал плакаты, вещающие об основных постулатах грудного вскармливания. Думаю, ему было еще хуже, чем мне. Я, по крайней мере, была в ночной сорочке, а он — в теплых джинсах, ботинках, рубахе, жилетке, бахилах и накидке, учитывая тот факт, что в родзале было плюс тридцать по Цельсию. Он тер мне поясницу практически без остановок, иногда отпрашивался покурить, но я не отпускала. Он пытался меня рассмешить, не зная, что рассмешить барышню, которая вот-вот родит, не под силу даже Михаилу Галустяну. В общем, там — в родильном зале — он был полноценным отцом и мужем. Полноценнее я его еще не видела. И пробирает меня гордость за него, и душит благодарность.

 Начав свою родовую деятельность около полудня 26 декабря, к двадцати пяти минутам восьмого я, наконец, встретилась с Варварой лицом к лицу. Мы встретились с ней. И долго не могли в это поверить. Я радовалась своему здувшемуся и похожему на некачественное желе животу и рассматривала Варины глазки-камушки. Иван фотографировал нас и рассылал фото родным-и-близким. Причем его абсолютно не смущало, что половину фотографии занимал мой сосок. Это я, конечно, выяснила позже и пришла в ярость, но было поздно.

Варвара отдыхают

Потом была первая ночь, первое кормление, первый сон без живота, но с Варварой. Первое одевание, первое целование и первое бесконечное любование. Я рассматривала ее ноготки, пальчики, бровки и глазки-камушки. Прикидывала, какой длины ее волосы, кем она станет, когда вырастет, и сколько денег будет зарабатывать для своей старушки-матери. Я пыталась осознать, что стала мамой, но оно как-то не особо осознавалось. Иван от осознания того, что стал отцом, запил на пару дней. Мне же такой возможности предоставлено не было, поэтому осознавала я на трезвую голову.

Потом нам начали слать посылки, в которых прятались подарки для нашего барсучка. Мои друзья и сестры моих друзей заботливо запаковывали в почтовую бумагу разные разности, за что мы шлем им бесконечный поток теплых поцелуев в щеку.

Варвара купаются

Со времен рождения нашей Варвары, нашего хомчика и барсучка прошел один месяц и четыре дня. Собака наша возомнила, что она какашный инспектор, в обязанности которого входит проверка наполненности детского памперса. (Один раз собаченцЫя даже своровала использованный подгузник из мусорного ведра и спрятала его нам под подушку. Тайник быстро рассекретили — по запаху.) В нашем доме появилась гора детской косметики, кроватка, ультрамодное креслице Chicco и тонны детских одежек-пеленок. Бутылочки, сосочки, чаёк с фенхелем, который избавляет детеныша от колик. Разноцветные надувные шары, развешенные под потолком к нашему возвращению из роддома, множество упаковок травы-череды для купания Варвары, надувной кружок, в котором наша дочь плавает в ванной, и еще великое множество всякого барахла, которое свидетельствует о наличии ребенка в доме.

Вот так — именно так, а не иначе, — всё и началось. Теперь мы вместе — я, Варвара, Иван и какашный инспектор — Шугуан из Южной норы — наша собаченька-собачуня. Часы ночного сна катастрофически сократились, зато до максимума увеличилось осознание бесконечного жизненного счастья, ведь мы, наконец-то, вместе —  я, маленькая Варвара, Иван и какашный инспектор — Шугуан из Южной норы — наша собаченька-собачуня.